Мяч круглый везде. Поле одинаково честно для сильных. Люди влюбляются на всех языках. А путь признает только тех, кто не тормозит перед поворотом.
— Ну что, — сказал, обнимая своих взглядом и рукой, насколько дотянулся. — Здравствуй, Стамбул. Мы пришли.
И город впереди как будто действительно становился все ближе, отвечая.
И будто бы ответ понеслось:
* * *
Баку, Баку, остался в прошлом
Я не скучаю, я болею
Ты был великим и был ты разным
Я помню все, не забываю
И отношение людское
Что душу грело день за днём
Вот так, накатывает прошлое
И все о нём, о нём, о нём
И говор тот многоязык
Смешение наций, это сила
Ну, а теперь, чего-то сник
То было, нет уже, но было
И летний зной, что душу согревал
И осень теплая, вот так картина
Зима, январь и дождь крепчал
А как мороз, так нету хлеба, но все едино
Весна, весна, на улице весна
В душе тепло, на лицах тут улыбки
Хотелось так тепла
И получали, безо всякой скидки
И снова лето, и крик то…дондурма
Сорвешься, купишь, бело — сладко
Да то мечта, мечта, мечта
И вот загадка, да загадка
Куда все делось?
Вдруг исчезло
Как будто растворилось?
Ну право дело
Ну ладно…. море, море, море
И шум прибоя по ночам
Теперь вот глянешь, чисто поле
Тогда? Да что? Я все отдам
А Каспий примет, он безбрежный
Седые волны смоют всё
И лишь улыбкой безмятежной
Напомним мы про всё, про всё
Про всё, что было, что осталось
В душе и памяти всего-лишь
Картинка враз мигнула, растворилась
И не поймешь, то помнишь или спишь?
Да, нет, все помним мы
И то совсем не сны
Мы с ним разлучены
И души от корней оторваны
Безжалостно и грубо, от души
И значит все, прости, прости
И до свидания город прошлый
На что метания? Он все одно не настоящий
Тот, настоящий, остался в прошлом
Мигнул, мигнул и враз сменился
И сразу стало ни о чём
Лишь в памяти картинкой остался…….
Глава 17 Стамбул. Город контрастов, футбола и кожи
К полудню яхта уже мягко входила в стамбульскую суету, и сам город сначала показался не городом, а огромным театром, поставленным сразу на двух материках. Минареты, купола, белесые дома на склонах, ржавые баржи, паромы, чайки, крики портовых рабочих, гул моторов, соленый воздух, смешанный с жарой, углем, рыбой и чем-то пряным — все это налетело разом, как если бы море вдруг решило заговорить сразу на десяти языках.
Девушки уже собирались сойти на берег, перебрасывались шляпами, очками, сумками, кто-то смеялся, кто-то всматривался вперед, а Дан, стоявший у поручня, неожиданно поднял руку.
— Стоп, красавицы. Не разбегаться, — сказал он с той спокойной уверенностью, после которой обычно и капитан, и девчонки, и даже случайные прохожие почему-то начинали слушаться. — В такой город без вступления нельзя. Это все равно что выйти на поле финала без разминки.