И все кивнули. Вот так просто. Без клятв, без надрыва. Они знали. Верили. И это доверие грело сильнее любого пледа.

Потом разговоры снова пошли — тихие, неспешные, почти сонные. О всяком. О том, как встретим Стамбул. О том, какая там будет погода. О том, как Несса снова попробует торговаться на французский манер и наверняка всех очарует. О том, что я обещал показать Босфор так, будто это личный коридор для нашей яхты. О том, что Маше обязательно нужно будет найти в городе музыку. О том, что Наташа опять хочет на рынок, потому что без рынка город не считается. О том, что Оля уже заранее беспокоится, как мы там разместимся и не забудем ли что-нибудь важное. О том, что Лена, конечно, все уже мысленно разложила по полочкам и, вероятно, давно составила бюджет нашего вторжения в Европу.

— Я не составляла, — сказала она.

— Пока нет, — уточнил.

— Пока нет, — призналась она, и мы все засмеялись.

Потом одна за другой девчонки начали уставать. День в Батуми был длинный, а море, еда и вечерняя нега добивают даже самых стойких. Мы еще посидели немного, потом стали расходиться по каютам. Я задержался на палубе дольше всех.

Мне нравятся такие ночные часы в пути. Когда почти все уже легли, команда работает тихо и уверенно, и можно просто стоять у борта, слушать воду и думать не спеша. Внизу глухо урчал двигатель, над головой звезды, впереди Турция, Босфор, Европа, контракты, новый клуб, новая страна. Все большое. Все серьезное. И в то же время — все правильно.

И мысли — Я ведь сам это выбрал. Никто меня не тащил. Ни судьба, ни демиурги, ни чиновники, ни агенты. Да, мир сложился особым образом. Да, шансов мне отсыпали щедро. Да, я видел больше, чем обычный парень в восемнадцать лет. Но шаг все равно делал я. И вот теперь мы шли к Стамбулу, а за ним уже маячила вся остальная Европа — с ее стадионами, языками, клубами, соблазнами, проверками. Пусть. Мне туда и надо.

И усмехнулся сам себе.

Ну а как иначе? Если уж родился, чтобы ломать привычные потолки, значит, нечего скромничать у дверей.

Ночью все же спустился в каюту. Там уже спали вповалку, частично по местам, частично с нарушением всякой морской дисциплины. Оля свернулась у стенки, Лена спала спокойно и ровно, Наташа умудрилась занять пространство так, будто в прошлой жизни была полководцем, Маша во сне что-то недовольно пробормотала и утащила на себя край простыни, а Несса, похоже, уснула последней, но тоже не дождалась моего прихода.

Постоял минуту, глядя на них, и снова почувствовал ту самую простую, мощную благодарность жизни. Не за успехи даже. Не за голы. Не за кубки. А за то, что мне есть ради кого становиться сильнее.