— Поздно, — ответил со смехом, ставя кастрюлю. — Назад не принимаю.

— Какой ты жестокий.

— Это не жестокость. Это стабильность состава.

Капитан и моторист тоже присоединились. Специально их позвал. Не люблю, когда люди рядом работают, а праздник будто не для них. Тем более в море команда одна, хочешь ты того или нет. Тут не бывает совсем посторонних.

Яхту на время притормозили, почти застопорили ход. Не совсем, конечно, но так, чтобы можно было спокойно поесть без лишней качки и суеты. Море дышало вокруг спокойно, вечер густел, а берег шел где-то сбоку, уже более темный, почти ночной.

И полетело.

По-другому и не скажешь. Хороший шашлык вообще располагает к честности. Люди перестают делать вид, что им ничего не надо, и начинают жить нормально. Хлеб, мясо, зелень, сыр, арбуз, разговоры, смешки, короткие тосты без официоза. Даже Игорь Сергеевич расслабился и стал похож не на человека, способного одним взглядом остановить панику в порту, а просто на нормального мужика, которому вкусно и хорошо.

— Ну что, — сказал Дан, поднимая стакан. — За путь.

— За путь, — отозвались все.

— И за то, чтобы он был наш.

— Это обязательно, — кивнул капитан.

Мы ели долго, не торопясь, но и без аристократической тягомотины. Шашлык удался на славу. Сочный, мягкий, с тем самым дымом, который не перебивает, а подчеркивает. Курдюк сделал свое дело, лук тоже. Помидоры были такие, что их можно было есть молча и уважительно. Сыр оказался плотным, солоноватым, как раз под мясо. Арбуз вообще зашел как отдельная религия.

— И все-таки, — сказала Лена, — в каждом городе арбуз нужно сравнивать отдельно.

— Конечно, — ответил. — Это большая наука. Сложнее международной экономики.

— И какой сейчас счет? — поинтересовалась Наташа.

— Баку силен. Астрахань мощна. Волгоград держится. Сухуми красив. Батуми опасно хорош.

— Опасно хорош? — переспросила Оля, улыбаясь.

— Да. Потому что если после такого арбуза еще и шашлык, то человек перестает быть осторожным и начинает любить жизнь без оглядки.

— Ты и так ее любишь без оглядки, — тихо сказала она.

— Ну так я и человек опытный.

Потом, когда наелись уже все, причем по-честному, с запасом, разговоры растеклись, как теплый мед. Никто никуда не спешил. Девчонки почти расселись вплотную друг к другу и ко мне, кто на диванчик, кто на подушки, кто прямо боком, поджав ноги. А Дан вообще оказался окружен и частично присвоен. Впрочем, не возражал. В такой осаде сдаваться приятно.

Ночь входила в море медленно. Сначала ушло золото, потом розовое, потом все стало синим, а затем темным, но живым. Вдали мелькали огни берега. Иногда проходили чайки, уже ленивые, вечерние. А чуть позже появились дельфины. Сначала один всплеск, потом второй, потом темные спины рядом с яхтой, будто они решили проверить, кто тут такой умный плывет к Босфору с мангалом и девчонками.