— Меня? Ложкой? — Дан посмотрел на нее с уважением. — Смелая ты женщина.

— Я маленькая, а не глупая, — отрезала она. — Большого лучше кормить сразу вкусно. Так безопаснее.

У Оли была штука совсем другая — не шумная, зато цепляющая с первого взгляда. Тонкие ломти слегка поджаренной халы, намазанные мягким творожным сыром, сверху — кружочки огурца, немного зелени, ломтики слабосоленой красной рыбы и рядом еще тарелка с яйцами, взбитыми почти в крем, — что-то между омлетом и нежнейшей яичницей.

— Это что за буржуазная диверсия? — восхитился Дан.

— Это нормальный завтрак для умного человека, — сказала Оля. — Чтобы ты не хватал все подряд и потом не говорил, что тебя никто не бережет.

— Я и не говорю.

— Потому что некогда. Ты обычно жуешь.

Лена, конечно, пошла своим путем. У нее получились тонкие блинчики, аккуратные, ровные, как будто она их по линейке выливала, а к ним — масло, варенье из абрикоса и еще блюдце с медом. Плюс чай в маленьком заварнике, крепкий, ароматный, с лимоном.

— Баку тут нет, — сказала она, — но утро можно сделать правильным.

— Утро уже сделано, — честно ответил Дан. — Я просто уточняю: вы меня балуете, да?

— Нет, — сказала Лена. — Мы тебя воспитываем.

Наташа, чуть щурясь от довольства, придвинула свое. У нее были горячие лепешки, что-то среднее между тонкими астраханскими пышками и татарскими кыстыбый по духу, только утренний вариант: с картофельной начинкой, маслом и зеленым луком. Пахло так, что Дан чуть не сел прямо рядом на пол и не начал есть руками.

— О-о, — сказал он с чувством. — Вот это удар в ближний угол. Без шансов для вратаря.

— Я знала, — хмыкнула Наташа. — Ты на простую еду реагируешь честнее всего.

— Простую? Это не простая еда. Это покушение на мою дисциплину.

— Ешь давай, дисциплинированный.

Несса же, как и полагалось француженке, сделала все так, будто это легко, воздушно и само собой. Круассаны — маленькие, теплые, с настоящим сливочным запахом, миска с абрикосами и персиками, масло, джем из апельсинов и кофе, от которого хотелось встать ровно, вдохнуть море и простить половину человечества.

— Я подумала, — сказала она, — что на Корсике утро должно начинаться почти по-французски.

— Почти? — Дан посмотрел на нее.

— Полностью по-французски было бы меньше всего и намного дороже, — невозмутимо ответила она.

Моторист, проходя мимо, глянул на стол и выразительно кашлянул.

— Что? — спросил Дан.

— Ничего, Даниил Александрович, — сказал тот. — Просто думаю, что некоторые люди в этой жизни очень правильно устроились.

С кормы донесся сухой смешок капитана Игоря Сергеевича: