Через десять минут на палубе был устроен настоящий турнир. Дан против Наташки. Остальные официально считались группой поддержки, но вели себя как трибуны на дерби — шумно, пристрастно и бессовестно.

— У меня три! — объявила Наташка.

— У меня четыре, — лениво отозвался Дан.

— Твой последний кривой. Он сам к тебе приплыл от жалости.

— Наоборот. Он увидел перспективного человека.

— Бычок? Перспективного?

— А что, он в футболе не разбирается?

Оля смеялась так, что едва не села на палубу. Лена пыталась вести счет, но все время сбивалась, потому что Маша подбивала ее мухлевать в пользу Наташки. Несса, уже тоже заразившись азартом, вслух болела за обоих сразу, чем вносила в состязание здоровую дипломатическую путаницу.

Клевало отлично. На хлеб бычки шли так бодро, будто где-то по дну уже объявили праздничную раздачу. Дан снимал их ловко, привычно, Наташка — с чуть большим шумом, но с таким торжеством, словно вытаскивала минимум акулу.

Когда счет окончательно утонул в хаосе, Дан объявил:

— Все. Победила дружба.

— Нет, — тут же сказала Наташка. — Победила я.

— Это и есть дружба. Когда ты убеждена, что победила.

Он притянул ее к себе, поцеловал в висок, потом в щеку, потом уже нормально, по-человечески, и Наташка сначала фыркнула, а потом, конечно, фыркать перестала. Остальные сделали вид, что это их вообще не интересует, но с таким качеством вида, что даже чайки бы не поверили.

Бычков почистили все вместе. На яхте сразу запахло морем, свежей рыбой, хлебом, утренним солнцем и той какой-то особенной беззаботностью, которая бывает только в дороге, когда впереди жизнь широкая, как горизонт, а сейчас надо всего лишь не уронить нож и не дать Маше изображать великого повара.

— Я тоже умею, — заявила она.

— Ты умеешь создавать панику, — сказал Дан.

— Это талант.

— Не спорю. Но рыбу от тебя пока спасем.

Пожарили быстро. Сковорода шипела, масло плевалось, бычки уходили один за другим, и действительно летели потом как семечки. Хрустящие, горячие, с легкой соленой сладостью каспийской рыбы — исчезали мгновенно. Дан только успевал смеяться и подсовывать новые порции.

— Все, — объявила Лена, съев очередного. — Я теперь понимаю, почему местные не хвастаются. Они просто не хотят делиться.

— Поздно, — сказал Дан. — Мы уже интегрировались в природную среду.

— Ты особенно, — фыркнула Наташка. — Сидит, рыбак-спортсмен. Еще немного — и начнет про течение умные слова говорить.

— Начну. Но сначала у меня план получше.

Он подмигнул ей, и Наташка сразу посмотрела в ответ с прищуром.

— Рванем в гости? — спросил он.