— Красиво, — сказал Дан.

— Еще раз будет.

— Конечно будет.

И вот в этом «будет» было все самое правильное. Ни понтов, ни обид. Только игра. Только желание попробовать еще. Стать лучше. Поймать удачу за ногу и не отпустить.

Когда закончили, все были в песке, мокрые, довольные и немного ошалевшие.

Один из местных, тяжело дыша, сказал:

— Вот теперь можно и не верить никому. Я все равно видел.

— Правильно, — сказал Дан. — Свидетели надежнее газет.

Ему протянули бутылку воды, кто-то попросил автограф, кто-то просто пожал руку. Девушки наблюдали все это с той смесью иронии и гордости, которую он уже хорошо знал.

— Ну как, звезда? — спросила Маша, когда он вернулся.

— Сносно, — сказал Дан и улегся обратно.

— Сносно? — возмутилась Наташа. — Ты там устроил бесплатный мастер-класс по унижению населения.

— Неправда. Очень уважительно унижал.

— Вот это и страшно, — сказала Лена.

Несса смотрела на него с мягким удивлением.

— Ты там совсем другой, — сказала она.

— Где?

— Когда играешь.

Он пожал плечами, стряхивая песок с рук.

— Наверное. Там проще. Или честнее. Не знаю.

На самом деле знал. На поле он не думал, каким быть. Просто был. Это и пугало иногда, и спасало. Потому что в обычной жизни ты можешь шутить, уворачиваться, делать вид, что тебе все легко. А мяч сразу показывает, кто ты в эту секунду. Жадный или щедрый. Смелый или осторожный. Гордый или свободный. И еще — счастливый или нет.

Сейчас я был счастливый, подумал Дан. Совсем без вопросов.

* * *

После пляжа они снова выбрались в город. Уже разомлевшие, с тем приятным ощущением усталости, когда день прожит не зря и впереди еще остается кусок жизни.

Рынок оказался именно таким, каким должен быть хороший южный рынок: шумным, разноцветным, пахучим, чуть хаотичным и при этом внутренне безошибочным. Тут продавали все. Или почти все. От вещей, без которых можно жить, до вещей, без которых, как внезапно выясняется, жить категорически нельзя.

Вещевой ряд встретил их пестротой, криками, тканями, соломенными шляпами, блестящими безделушками, детскими игрушками, посудой, ножами, платками, сандалиями и загадочными предметами, назначение которых не могли бы объяснить даже те, кто их продавал.

В вещевой части Маша немедленно нашла какую-то смешную шляпу и водрузила ее Дану на голову.

— Вот, — сказала она. — Теперь ты не просто футболист. Ты курортный магнат.

— В таком виде я могу только продавать кукурузу, — возразил он.

— Зато успешно, — добавила Лена.

Наташа уже торговалась за платок с таким азартом, будто от исхода сделки зависел международный баланс сил. Продавец, пожилой усатый человек, сперва ухмылялся, потом начал отвечать с уважением, а потом уже почти защищался.