Я не стал спрашивать «кто», «как» и «почему», просто кивнул и вошёл внутрь.

Адреналин уже разогнал лёгкую утреннюю сонливость, с каждым вздохом пульс нарастал, но я не позволял эмоциям захватить надо мной контроль.

Мыслить коротко, дышать глубоко. Во-первых, оценить потери, обстановку, угрозы, остальное подождёт.

Дверь кузницы была цела, хотя я, признаться, рассчитывал уже увидеть некие её разрушения. Я выискивал щепки, сбитый замок, но нет, всего-то свежие царапины на петлях. Кто-то пытался поддеть их монтировкой, и, судя по глубине рисок, пытался всерьёз, но доделать не успел.

— Внутрь не вошли, — подал голос Сиплый из темноты. Я невольно дёрнулся, чёрт, как он это делает? Он сидел на корточках у верстака, сжимая в руках молоток побольше Женькиного. — Сработало, командир, как ты и говорил.

Я мысленно потянулся к датчикам чужого присутствия. Все прочие, связанные друг с другом, отозвались вялым эхом. Получается: датчики замкнулись, глиняные «уши» за дверью сработали, «шёпот» в стенах активировался. Я представил, как это выглядело со стороны: ночь, тишина, злоумышленник лезет к двери, и вдруг стены начинают говорить, а воздух дрожать.

Испугался и убежал, конечно, убежал. Как и любой бы на его месте. Однако сам факт — он собирался сюда залезть…

Я обошёл кузницу: инструменты на месте, заготовки для заказов тоже. Даже каркас «Феликса» сиротливо торчит в углу, перемотанный проволокой. Даже ящик с мелочью, который мы нарочно не прячем, никем не тронут.

— Ничего не взяли, — подтвердил Гришка, заходя следом. — Но, думаю, это не последняя попытка.

— Думаешь? — я хмыкнул. Присев на корточки, я провёл пальцем по полу у порога. Свежие следы. Сапоги, большого размера, судя по глубине отпечатка подошвы на дорожке, их владелец весьма крупный человек. А вот и ещё, значит, был не один человек, а, минимум, двое. Один «работал» у двери, второй стоял на стрёме, чуть поодаль, и курил: я нашёл свежий окурок, примятый в землю. Папироска между тем дорогая, фабричная, такую местная шпана не курит.

Я поднял окурок и повертел его в руках.

— «Торговый дом Асмолов и К», — прочитал я тиснение на мундштуке. Такие в ларьках не продают, только в дорогих табачных лавках, за пачку таких папирос местный босяк полдня вкалывать будет.

— Хромой проверяет, — уверенно сказал Гришка. — Мы ему от ворот поворот дали, он теперь нюхает, можно ли нас на испуг взять.

— Может, и он, — я поднялся, отряхнул руки. — Вот только не похоже это на его шестёрок, слишком аккуратно работали. Да и папироса не дешёвая.

Я посмотрел на царапины на петлях, потом на окурок, потом снова на Гришку.