Но у вселенной на меня, как обычно, были совершенно другие, куда более весёлые планы.

Город уже просыпался, когда я, пошатываясь от дикого недосыпа и усталости, поднялся по чистым мраморным ступеням к парадным дверям «Синего лебедя». В утренних лучах солнца скрывать своё плачевное состояние было делом абсолютно гибельным. Стоило мне взяться за начищенную ручку двери, как дорогу мне преградил портье. Тот самый парень в безукоризненной ливрее, который ещё три дня назад подобострастно кланялся мне в пояс и бегал за лучшим вином, едва я щёлкал пальцами. Сейчас его лицо выражало такую степень брезгливости, словно перед ним стоял оживший труп болотного гада.

— Куда прёшь, попрошайка? — процедил он, даже не пытаясь скрыть презрения. — Пошёл вон отсюда, пока я стражу не крикнул. Чёрный ход для прислуги с другой стороны, хотя такому отребью и там делать нечего.

— Марк, ты ослеп на рассвете? — хрипло выдохнул я, пытаясь расправить плечи и придать лицу прежнее высокомерное выражение. Получалось паршиво, учитывая то, как я выглядел и себя чувствовал. — Это я. Ксавий. Открой дверь, я хочу спать.

Портье замер. Он прищурился, вглядываясь в моё грязное лицо, перевёл взгляд на помятые, мокрые крылья за моей спиной и вдруг ехидно, злорадно ухмыльнулся. О, я слишком хорошо знал эту ухмылку. Новости в этом проклятом городе распространялись быстрее, чем чума.

— Ах, господин Вельдмар… — протянул он с фальшивым почтением, от которого меня потянуло блевать. — Простите, не признал в таком наряде. А мы тут как раз ваши вещи упаковали. Изволите забрать?

Из-за его спины показался сам хозяин гостиницы — толстый, плешивый гном в бархатном жилете, который в этот час обычно спускался проверять утреннюю выручку. Он держал в руках мой дорожный чемодан и многозначительно ухмылялся.

— Послушайте, любезный, — нагло заявил гном, выставляя вперёд короткий толстый палец. — Долг за комнату растёт, а барон Вельдмар вчера официально уведомил все приличные заведения города, что больше не оплатит ни одного медного гроша за своего блудного третьего сына. Выселение, господин изгой. Без обид, это просто бизнес. Вали отсюда, пока я не заставил тебя отрабатывать долг на конюшне.

Мой чемодан с грохотом полетел вниз по ступеням, раскрывшись от удара. На чистый мрамор вывалились мои немногочисленные рубашки, сменные сапоги и книги. Я инстинктивно прижал к себе аккордеон, радуясь, что хотя бы он остался при мне, невредимый, пока мои пожитки сиротливо раскатывались по холодному камню под злорадный смех гнома.

— Эй! — яростно крикнул я, но тяжёлая дубовая дверь с хрустальными вставками уже захлопнулась прямо перед моим носом. Сухо щёлкнул замок.