Когда Ксавий, тяжело дыша и обливаясь потом, выдал финальный, оглушительный, вибрирующий аккорд и картинно, с чисто королевским изяществом раскланялся под внезапно взорвавшийся криками, свистом и грохотом кружек зал, я уже стояла у самого выхода, незаметно придерживая карманы плаща. Они приятно, весомо оттягивали ткань вниз. Куш был сорван. Наш идеальный конвейер сработал безупречно с первой же попытки.

Я скользнула за дверь первой, растворяясь в ночном тумане переулка, — уходить вдвоём было бы слишком рискованно. Ксавий нагнал меня примерно через десять минут. Он шёл быстро, на ходу застёгивая чехол аккордеона, его грудь высоко вздымалась от бешеного темпа выступления, а глаза в темноте всё ещё горели остаточным золотым блеском.

— Ну? — нетерпеливо бросил он, пристраиваясь рядом и пытаясь удержать маску безразличия, хотя я видела, как напрягся его хвост. — Скажи мне, что я устроил весь этот балаган перед портовыми чушками не зря, ведьмочка.

Вместо ответа я завела его в глубокую, глухую подворотню между двумя заброшенными складами, где нас точно никто не мог увидеть, и залезла в карманы плаща. Одним движением вывалила всё содержимое на широкий плоский камень возле стены.

В полумраке тускло, но невероятно притягательно блеснуло золото и серебро. Четыре увесистых золотых монеты Верхнего города, не меньше двух десятков отборных серебряных и целая горсть медяков. Для Нижнего квартала это было целое состояние — месячный заработок приличной лавки, добытый всего за пятнадцать минут безумного шума.

Ксавий замер, разглядывая монеты. Его высокомерная маска на секунду дала трещину, отразив чистое, детское удивление, которое он тут же попытался скрыть за привычной издевательской ухмылкой.

— Ого, — выговорил он, наклоняясь ближе. — А ты действительно мастер своего дела, Лесси. Я думал, ты преувеличиваешь свои таланты, когда хвасталась в «Золотом Копыте».

— Я никогда не преувеличиваю, когда дело касается денег, Ксавий, — честно ответила я, быстро и сноровисто деля кучу на две абсолютно равные части. Пальцы двигались чётко: золото к золоту, серебро к серебру. — Твоя половина. Моя половина. Пятьдесят на пятьдесят, как и договаривались. Здесь хватит, чтобы оплатить мою каморку, твой сомнительный постоялый двор и нормально есть всю следующую неделю.

Демон протянул распухшую, покрасневшую руку и сгрёб свою долю, аккуратно пряча монеты в карман камзола. На его лице снова расцвела та самая наглая, уверенная улыбка, от которой у меня скрежетали зубы, но сейчас внутри меня вместо злости ворочалось странное, непривычное чувство облегчения. Мы сделали это. Мы выжили сегодня.