Но демон удивил меня и здесь. От него действительно больше не пахло кухонным корытом или прокисшим кабацким элем. Он пах дешёвым дегтярным мылом общественных бань, мокрой шерстью и чистой, хоть и нещадно измятой тканью. Камзол его был влажным — этот идиот явно пытался постирать его прямо на себе или сушил над банным очагом, отчего сукно слегка село в плечах, заставляя Ксавия недовольно кривиться и то и дело раздражённо подёргивать крыльями. Саднящая царапина на его скуле подсохла, а глаза смотрели на меня с такой наглой, выжидающей ухмылкой, словно он только что сошёл с парадного крыльца королевского дворца, а не вышел из вонючей помывочной для местных работяг.

— Ну? — вместо приветствия вальяжно протянул он, поправляя ремень неизменного аккордеона. — Мой парфюм теперь соответствует строгим криминальным стандартам «серой тени», ведьмочка? Можем мы наконец заняться тем, ради чего я пожертвовал своим дворянским достоинством в корыте с горячей водой?

— Жить будешь, рогатый, — буркнула я, критически осматривая его слегка севший камзол. — По крайней мере, теперь рядом с тобой можно стоять без риска получить удушье. Идём. Сегодня проверяем наш конвейер в деле по-настоящему. И помни то, что я сказала: ты нищий, голодный артист. Хватит с меня королевских поклонов.

Первая неделя нашей совместной работы превратилась в сплошную, изнурительную притирку характеров. Ксавий привыкал ползать по грязным столам, правдоподобно изображая жадного до каждой медной монеты попрошайку. Ему это давалось с колоссальным, почти физическим трудом — я буквально видела, как у него скрежетали зубы, когда он слёзно благодарил какого-нибудь пьяного матроса за брошенную полушку. Но его прагматичный ум быстро понял: это безопасность. Моя стратегия работала идеально. Пока демон устраивал свои буйные, оглушительные концерты, доводя толпу до экстаза и заставляя вышибал неотрывно следить за каждым взмахом его крыльев, я бесплотной тенью скользила между рядами.

Мы брали понемногу — два-три кошелька за вечер, не больше. Ровно столько, чтобы не вызывать паники у местной шпаны и не наводить ищеек на наш след. Постепенно, день за днём, наш идеальный воровской конвейер заработал с чёткостью швейцарских часов, которые я как-то раз ради интереса вытащила из жилетного кармана заезжего дипломата.

Прошло три недели. Три недели чистой, концентрированной, упоительной охоты. Моя плесневелая каморка больше не казалась мне филиалом преисподней — я оплатила аренду на два месяца вперёд, заставив домовладельца расплыться в приторной, подобострастной улыбке, от которой у меня едва не свело челюсть. У меня появилась нормальная одежда, сухие сапоги и возможность ужинать горячим мясом, а не чёрствыми корками, размоченными в дешёвом чае. Жизнь налаживалась. Деньги текли ровным, пусть и скромным ручейком, оседая под моей заветной половицей в виде аккуратных стопок серебра.