«Вот она, наша крупная рыба», — хищно подумала я, не сводя глаз с разодетой четвёрки.

Но стоило мне перевести взгляд на центр зала, где как раз готовился к выступлению Ксавий, как моё восторженное настроение рухнуло вниз, разбившись о суровую реальность.

Вельдмар стоял у края импровизированной сцены, проверяя замки на своём аккордеоне. Да, он исправно ходил в бани и стирал вещи, как я и требовала. От него больше не пахло кухонным корытом. Его тёмные волосы были аккуратно зачёсаны, а рога блестели чистотой. Но его камзол… Это было ходячее бедствие. Тот самый старый, потрёпанный, сто раз застиранный камзол, в котором его выставили на улицу. Ткань на локтях истончилась до предела, манжеты обтрепались, а на плече красовалась грубая, топорная заплатка, которую я лично заставила его поставить после драки с «Костями». Для портовых грузчиков этот наряд был в самый раз — свой парень, такой же нищий оборванец.

Но для золотой молодёжи Верхнего города… Для них Ксавий в таком виде был просто забавным, жалким чучелом. Побирушкой. Экзотическим зверьком, которому можно брезгливо швырнуть медный грош из жалости. А изнеженные аристократы никогда не подпустят к себе близко нищего оборванца. Они будут держать дистанцию, брезгливо поджимая губы, окружённые своей невидимой стеной высокомерия, и я просто физически не смогу подобраться к их карманам в этой толпе.

Чтобы раздевать столичных лордов, нам нужна была совершенно другая наживка. Им нельзя было продавать жалость. Им нужно было продавать эстетику. Порочную, опасную, ослепительную роскошь изгнанного демонического принца. Они должны были смотреть на него не с брезгливым любопытством, а с восхищением, разинув рты от его наглой, сияющей красоты. Они должны были ловить каждое его движение, поддаваясь его природному, дворянскому магнетизму, полностью теряя контроль над реальностью. Только тогда их ментальная защита рухнет, и я смогу с корнем вырвать их пухлые кошельки.

А для этого наживке требовалась новая, безупречная и безумно дорогая обёртка.

Когда Ксавий закончил выступление — как всегда яростное, оглушительное и собравшее шквал аплодисментов от портовой черни — и послушно собрал медяки, я не стала дожидаться, пока золотая молодёжь решит покинуть трактир. Срезать их кошельки сегодня было бы слишком рискованно, они сидели кучно и настороженно. Нужно было готовить почву на будущее.

Я перехватила демона в тёмном переулке сразу за чёрным ходом «Старого Якоря». Ксавий шёл, весело насвистывая мелодию последнего марша и довольный собой, как кот, укравший сметану.