Я понимала, что перебарщиваю, понимала, что опасно брать так много, но уже не могла остановиться, бушевавшие во мне эмоции требовали выхода, требовали ожесточённой мести, требовали заставить этих аристократов страдать.

Я не видела, как Ксавий закончил песню, как он слегка сфальшивил на клавишах, выдав жалобный полутон. Я просто развернулась и, не дожидаясь финальных поклонов, первой вылетела через чёрный ход «Старого Якоря», растворяясь в спасительном, холодном ночном тумане. Мне нужно было бежать. Бежать от этого кабака, от этой музыки и, самое главное, от обжигающего золота его глаз.

В моей плесневелой каморке было сыро и темно, но этот привычный запах старого дерева подействовал на меня как ледяной душ. Я зажгла огарочную свечу, и её неровное пламя испуганно задрожало, выхватывая из темноты обшарпанные стены.

Я подошла к шаткому столу и одним резким, яростным движением вытряхнула содержимое рукавов плаща.

На старые, потрескавшиеся доски с сочным, тяжёлым и металлическим грохотом вывалилась настоящая гора богатства. Золотые монеты королевского чекана — крупные, блестящие, сияющие первозданной роскошью. Горсть тяжеленного, чистейшего серебра Верхнего города. Золотые карманные часы Себастьяна на массивной цепочке, пара дорогих перстней с драгоценными камнями, которые я умудрилась снять с пальцев пьяных лордов прямо во время концерта демона

Я до сих пор не понимала, как осталась не попалась на краже. Ксавий устроил форменное безумие: вместо того чтобы отвлекать толпу от меня, этот идиот приковал свой взгляд к моему лицу и запел балладу, фактически развернув всех в таверне в мою сторону. Я рисковала как никогда в жизни. Находясь в состоянии дикого шока и ослепляющей злости на его глупую выходку, я действовала на чистом, бешеном адреналине и крала больше чем следовало, намного больше. Его огромные пятиметровые крылья сработали единственной глухой ширмой, отрезав меня от вышибал у входа, но я буквально ходила по лезвию бритвы под прицелом чужих взглядов. Сейчас когда первый всплеск эмоций немного поутих, меня буквально пронзало ужасом от осознания, что именно произошло на самом деле. Я смотрела на гору денег, но внутри меня не было ни капли привычного ликования. Там была лишь выжженная, холодная пустыня, заполненная липким страхом.

Дверь каморки распахнулась без стука. Ксавий буквально влетел внутрь, тяжело и прерывисто дыша. В тесноте моей крошечной комнаты его фигура занимала всё свободное пространство, заставляя потолок казаться ещё ниже. Синий бархатный камзол от Магнуса был растегнут на груди, манжеты с серебряным шитьём были сдвинуты назад, а его золотые глаза всё ещё лихорадочно горели тем самым яростным, глубинным огнём чистокровного демона.