Но сейчас нужно было думать о выживании. Выходить на новые концерты в ближайшие дни было чистейшим, незамутнённым самоубийством. Наш идеальный воровской конвейер временно сломался о масштаб собственного триумфа. Нужно было затаиться. Спрятать золото, не высовываться и слиться с серой массой Нижнего квартала. На нас не подумают первыми, но рисковать не имело смысла.

Мои худшие прогнозы подтвердились на следующее же утро со страшной, издевательской точностью.

Стоило мне выйти на узкую улицу, чтобы раздобыть хоть какой-то еды, как Нижний квартал встретил меня удушливой, звенящей от напряжения атмосферой. Трущобы буквально наводнили полицейские отряды. Повсюду мелькали серые плащи королевских магов-ищеек, сующих свои носы в каждую подворотню, и тяжёлые доспехи городской стражи. Они действовали жёстко, без разборов переворачивая лавки мелких торговцев и устраивая тотальные обыски. Самым мерзким было то, что я прекрасно понимал, что это только начало, потому что как только о примерной сумме кражи станет известно, а о ней обязательно станет известно, к поискам подключится гильдия воров. И сделает это совсем не для того, чтобы пожать руку и поздравить.

Скорее наоборот, они выведут на улицы своих собственных цепных псов для того.чтобы понять, кто такой дерзкий и зажравшийся смог провернуть подобное и забыл поделиться.

Нас с Алессией пока никто не подозревал — для всех я оставался просто крылатым нищим оборванцем с аккордеоном, но кольцо облавы стремительно сжималось. Трактирщик в моей сомнительной гостинице уже косо поглядывал на постояльцев, а кабаки закрывались один за другим под напором проверок. Выходить на «работу» в таких условиях было равносильно добровольному походу на королевскую каторгу.

Воздух в Нижнем городе стал свинцовым. Нам оставалось только ждать, надеясь, что эта буря утихнет раньше, чем ищейки Верхнего города или гильдия воров доберутся до нашей каморки.

Дни тянулись мучительно медленно, превращаясь в одно сплошное, липкое серое марево. Нижний квартал, и без того не отличавшийся гостеприимством, теперь напоминал растревоженный муравейник, который заливали кипятком. Из окон моей каморки, выходивших на грязный, узкий переулок, я то и дело наблюдал, как внизу маршируют патрули стражников. Железный стук их сапог по скользким булыжникам мостовой въедался в подкорку, действуя на нервы сильнее, чем басовые клапаны моего аккордеона.

Маги из Верховной Гильдии совсем обнаглели. Эти напыщенные индюки в серых мантиях, которые раньше брезговали даже дышать воздухом трущоб, теперь бесцеремонно вваливались в каждый подвал. Они использовали поисковые артефакты, сканируя пространство на предмет свежих остаточных следов сырой магии, и горе было той нелицензированной ведьме или стихийнику, чья аура хоть немного фонила. Их вязали без лишних разговоров и утаскивали в сторону Верхнего города. Это наводило еще больше смуты и тревоги на всех вокруг.