Глава шестая. Пыль
Страница 33 из 144
Настройки чтения
18px
1.8
1

Глава шестая. Пыль

Страница 33

— Давно это? — спросила она.

— Что давно?

— Кашель.

— Всегда.

— Не всегда. Хуже когда стало?

Мин подумал и сказал честно:

— В октябре.

Знахарка помолчала.

— Три месяца, — сказала она. — Что ж вы.

Она сказала это не в укор. Она сказала это устало, как считают убытки, и Мин от этого понял всё раньше, чем она объяснила.

— Он теперь помрёт?

— Помрёт, — сказала знахарка. — Не сегодня. К весне.

— А если бы в октябре?

Знахарка посмотрела на него.

— В октябре, может, и оттянули бы, — сказала она. — Ненадолго. У ямных это всегда одно и то же, отвар только отодвигает. Но в октябре — да. Отодвинули бы.

Она порылась в мешке, выставила на лавку два узелка и объяснила, как заваривать, и когда, и сколько. Мин запомнил с одного раза и переспросил один раз для проверки.

Уже у двери она обернулась.

— А ты чего не сказал никому?

Мин открыл рот и закрыл.

Сказать было нечего. Сказать надо было: я смотрел, и было густо. И он услышал, как это прозвучит.

— Я не знал, — сказал он.

Знахарка кивнула и ушла, и это был первый раз, когда он соврал взрослому не со страху и не для выгоды, а потому, что правда была хуже вранья.

Клин умирал два месяца, и все два месяца Мин при нём был.

Работать стало невозможно: бить камень Мин не мог, а без камня не было ни денег, ни муки.

Кое-как дотянули на том, что было набрано до Нового года. Возчик приехал в середине января, забрал остаток, посмотрел на Клина и заплатил больше, чем стоило, — и это была единственная помощь, которую им кто-то оказал по своей воле.

Потом продали телегу, которой всё равно не на чем было возить: мерина Клин свёл ещё осенью. Телегу взяли за полцены, потому что все понимали, что деваться некуда.

Потом продали кур. Кур было четыре. Их взяли по одной, в три захода, и Мин носил их сам, за версту, в мешке.

К февралю продавать стало нечего, и он пошёл просить.

Ходил он трижды. В первый раз ему дали — соседка, та самая, что говорила «забрали», вынесла полкаравая и постояла, глядя, как он его берёт. Во второй раз дали меньше. В третий раз ему открыли, выслушали и сказали, что самим нечего, и это была правда: февраль в Худых Ключах был месяц, когда нечего всем.

К тётке он не пошёл ни разу и потом не мог объяснить себе почему.

Ели они так: утром Мин варил жидкую кашу и почти всю отдавал Клину, потому что Клину надо было хоть что-то, а тот съедал ложки три и больше не мог. Остальное доедал Мин. Вечером было то же самое, если оставалось.

К концу февраля он опять начал чувствовать голод так, как чувствовал у тётки, — ровно, как ноет зуб. Только теперь к этому прибавилось другое: он стал засыпать где придётся, посреди дела, и один раз заснул, стоя у печи с ковшом.

назадназад
1 ... 31 32 33 34 35 ... 144
впередвперед