Дальше пошло то, ради чего всё и делалось.
Он взял живого зайца.
Взять живого оказалось труднее, чем взять любого.
Волосяная петля тем и хороша, что берёт за шею и берёт сразу. Мину надо было наоборот, и он полторы недели соображал как.
Он попробовал ставить выше — так, чтоб брало по хребту. Ловилось хуже, а те двое, что попались, ушли, разорвав петлю.
Он попробовал ослабить сторожок, чтоб петля срывалась и волочилась. Заяц уходил вместе с петлёй, и Мин потом два дня искал по кустам конский волос.
В конце концов он сделал не силок, а другое. Он вырыл на тропе ямку в локоть глубиной, узкую, с подрытыми внутрь краями, накрыл её крест-накрест прутьями и присыпал листом. Идея была не его — так брали в Ключах, он видел, — и он про это вспомнил только на десятый день.
Ямка простояла пустой почти неделю, потому что заяц её обходил: Мин присыпал свежей землёй, а свежая земля на тропе видна.
Он присыпал старой, взятой с той же тропы.
На четвёртый день он пришёл и вынул живого.
Он принёс его к набору и посмотрел.
Заяц был выше листа.
Он был не немного выше — он был высоко, так высоко, что Мин не смог сказать насколько, потому что между листом и зайцем ничего не стояло и мерить было нечем.
Он отпустил зайца, потому что тот ободрался о края ямки и всё равно бы не выжил, а добивать после того, как посмотрел, отчего-то не захотелось. Заяц ушёл в кусты.
А Мин сел искать, чем заполнить промежуток.
Он заполнял его до октября.
Ему нужны были ступени между листом и зайцем, и он их искал.
Первым всталосвежее мясо , ещё тёплое, — и оно встало не выше листа, а вровень с ним, и Мин долго не мог с этим согласиться. Мясо было мясо, а лист трава. А стояли они на одном.
Он сверял их дней десять и в конце концов принял. Живое — оно и есть живое, что бы это ни было.
Дальше пошло хуже.
Он поставил рядомживую мышь , и мышь оказалась не на следующей ступени, а сильно выше, и между ней и листом было пусто. Он искал, чем заполнить, месяц и не нашёл ничего. Он перепробовал всё живое, до чего дотянулся: червя, жука, лягушку, — и все они встали или вровень с листом, или чуть выше, а до мыши не дотягивал никто.
Заяц встал выше мыши.
А человек — ещё выше, и с человеком вышла беда.
Люди стояли не в одном месте. Старик утром и старик вечером были на разных ступенях, и разница была больше, чем между мышью и зайцем. Мин две недели пытался это уложить и наконец решил, что человек не вещь и на лестнице не стоит, а по нейходит .
Он тогда решил, что это, кажется, самое главное, что он до сих пор узнал, и был прав.
Он отложил это в самый верх отложенного и вернулся к лестнице.