К октябрю у него вышло вот что.
Вещей на лестнице стоялотри : камень, мёртвое, живое. Три ступени, и они держались.
А выше живого стояло не третье и не четвёртое, а зверьё, и зверьё стояло не ступенями, а вразброс, и человек по ним ещё и ходил.
Три ступени — стыдно мало для двух лет работы. Он это понимал и сидел над этим злой.
И тогда спросил себя то, чего четыре года назад не спросил.
А ровные ли они?
Ответ он искал месяц и получил такой, какого не ждал.
Мерить расстояние между ступенями было нечем — тем же, чем он мерил саму густоту, то есть ничем. Он бился об это две недели, и это были плохие две недели.
Он перепробовал всё, что перепробовал четыре года назад на ручье, и всё это опять не сработало, только теперь он знал заранее, что не сработает, и всё равно пробовал, потому что больше пробовать было нечего.
Он попробовал считать вдохами — сколько может смотреть, не отводя. Вышло, что зависит от того, выспался он или нет.
Он попробовал через тело: не сделается ли теплее руке, если держать густое. Не делалось.
Он попробовал сравнить с тем, что уже умеет мерить: не тяжелее ли густое? Взял два камня одного веса, один с осыпи, другой из ручья, — и не нашёл разницы ни на руке, ни на палке, которую подвесил за середину.
К концу второй недели он перестал спать как следует.
Он ложился и лежал, и в голове шло то же самое по кругу, и он вставал среди ночи и выходил во двор постоять. Ел он в те дни быстро и не помнил что.
Старик заметил на девятый или десятый день.
Он ничего не спросил. Он просто стал ставить перед Мином еду и стоять рядом, пока тот не съест, — не говоря ни слова, просто стоял и ждал, и уйти было неловко.
А в конце второй недели, вечером, когда Мин пошёл к двери, старик сказал:
— Сядь.
Мин сел.
— Ты чего не спишь?
— Сплю.
— Ты вставал ночью четыре раза. Я считал.
Мин промолчал. Он не думал, что старик умеет считать что-нибудь до четырёх нарочно.
— Ты что-то делаешь, — сказал старик. — Не говори что. Я и не пойму. — Он помолчал. — Только ты не жги себя.
— Я не жгу.
— Жжёшь. — Старик посмотрел на него. — Я видел, как жгут. Оно приятно, пока идёт.
Мин ждал продолжения, и продолжения не было. Старик встал и пошёл спать.
Мин просидел ещё немного, разобрал сказанное и не нашёл в нём ничего, что можно было бы применить. Он потом вспоминал этот разговор часто, и каждый раз с ним делалось одно и то же: слова были верные и совершенно бесполезные.
Через два дня он придумал обходной ход.
Он стал брать по три подряд и спрашивать себя не «сколько между ними», а «где промежуток больше». Это он различить мог: тут прыжок маленький, а тут заметный.