Он поил его отваром — тем самым, который у них зимой шёл на двадцать дворов и который считался в Ключах лучшим на весь уезд, — и поил по всем правилам: тёплым, малыми глотками, шесть раз в сутки.
Он мерил полосы.
Он делал это так, как делал всё: провёл угольком чёрточку по коже там, где кончалась краснота, и подписал у себя в голове час. Потом ещё, через четыре часа. Потом ещё.
К утру полосы прошли за первую чёрточку на два пальца.
К полудню — ещё на палец.
Он сменил припарку и стал ждать.
К вечеру он понял, что не берёт.
Он понял это не по полосам, а по лицу: у Ланя оно стало сухое и злое, и глаза бегали, и он говорил не то. Жар держался ровный и высокий и не падал после отвара, хотя после отвара должен был.
Мин сел и стал разбирать.
Он разобрал всё, что мог, и не нашёл ошибки.
Настой был крепкий — он мерил. Корень был свежий, прошлогодний, из хорошего запаса. Отвар он делал сам и делал сотый раз. Сроки — по всем правилам, часы соблюдены, ни одной смены не пропущено.
Он проверил ещё раз, с начала, каждый шаг. Не нашёл.
Тогда он удвоил.
Он стал менять припарку каждый час и поить каждые два, и делал это до утра, и к утру Лань уже не понимал, где он, и звал мать.
Старик приехал к полудню.
Он вошёл, не снимая тулупа, посмотрел на парня, взял его руку, понюхал рану и сказал:
— Три дня.
— Восемь. Восемь от топора, три как пошло.
— Что давал?
Мин сказал. Он сказал всё: чем промывал, что клал, чем поил, сколько раз, в какие часы. Он говорил быстро и точно, ничего не пропуская, и старик слушал, кивая.
— Верно, — сказал он.
Потом пошёл к полкам.
Он снял мешочек, из которого Мин работал всю ночь, развязал, взял горсть и подержал у лица.
Потом высыпал обратно и завязал.
— Не та, — сказал он.
Мин стоял и смотрел, как старик достаёт другой мешочек — с нижней полки, старый, перевязанный серой ниткой, — и как ставит воду.
— Как не та, — сказал Мин.
— Так.
— Это та самая. Я её брал в июле, на южном склоне, на восьмой день после черёмухи. Она не путана ни с чем.
— Она не путана.
— Я её проверил по восьми признакам. Лист, жилки, край, стебель на излом, запах, место, соседство, час. Все восемь.
— Знаю.
— Тогда что?
Старик резал и сыпал и отвечать не собирался. Мин стоял над ним и не отходил, и в конце концов старик поднял голову.
— Ты её смотрел? — сказал он.
— Смотрел. Восемь признаков.
— Нет.
Он сказал это без нажима, просто поправляя, как поправлял высоту петли.
— Ты её считал, — сказал он.
И вернулся к горшку.
Мин отошёл к стене и стоял там, пока в нём укладывалось.
Потом взял из своего мешочка щепоть, растёр в пальцах, понюхал и посмотрел на просвет.