Пролог
— Это решительно невыносимо! — энергически сказала Анна Ивановна, рваными движениями обмахиваясь веером. Полное её лицо, со следами былой привлекательности, преисполнено страдальческим негодованием, а округлые подбородки желейно подрагивают при каждом слове.
— Этот… — она поджала куриной гузкой крашеные кармином подвядшие губы, явственно и очень выразительно сдержав крепкое словцо, — анфан террибль, персонаж дурно пахнущего анекдота, стал настоящей занозой!
Голядева снова поджала губы и этак повела полными, несколько даже заплывшими плечами, что все присутствующие без лишних слов поняли, что заноза эта торчит в филейной части Российской Империи… пусть даже и метафорически!
— Полно, душенька… — нервно прервала её владелица дома, не желая обсуждать человека, ставшего в Российской Империи притчей во языцех и одновременно — персоной нон-грата для людей, блюдущих политическую девственность. Сухое, несколько щучье лицо немолодой хозяйки салона покраснело и пошло белыми пятнами, выдавая решительное нежелание к продолжению разговора.
Одна из немногих, она сохранила, некоторым образом, нейтралитет салона, оставшись крохотным островком, на котором могли встречаться люди взглядов, равно охранительских и либеральных. Однако же несносная Анна Ивановна, презрев законы гостеприимства, решительно не унималась, зарабатывая себе политический капитал, а хозяйке салона непреходящую головную боль.
— Мальчишка… — выплюнула Голядева, и на краснеющем лице её начали проступать капельки пота сквозь крупные поры, — пащенок помоечный! Ну кто в здравом уме поверит, что этот… этот…
Веер закрылся с лёгким стуком, и снова — энергические взмахи, разгоняющие прохладный майский ветерок, залетающий в окна московского особняка. В просторной гостиной… нет, не весь свет Москвы, но люди, некоторым образом влиятельные, и даже причастные… да-с! В чинах, с орденами, при уважении…
… и какая-то Голядева!
Поджав губы, хозяйка салона пообещала себе никогда больше…
… но вечер решительно испорчен. Разговоры стремительным образом политизировались, и гости, хотя и соблюдая некоторым образом разумную осторожность, показывали свою причастность к тому или иному лагерю.
А всего-то — несколько случайных слов и одна несдержанная особа!
— Дамы, господа! — натужно улыбаясь, хозяйка салона попыталась перехватить инициативу, — А давайте поиграем в фанты!
Нехотя, но спорщики вспомнили-таки об этикете, и обсуждение прервалось, но нет-нет, а мелькало на грани слышимости…
— … мужицкое государство, Феб Ильич… абсурд! Как есть абсурд!