Глава 21
Выйдя из борделя на Глухой, шо на Молдаванке, мужчина задумчиво качнулся на пятках, чувствуя некоторую неудовлетворённость жизнью и сервисом. В мудях ощущается полная и окончательная опустошённость, но какая-то неинтересная и скушная, а на душе и сердце лёгкий недоёб.
— Чорт знает шо такое, — бормотнул он нетрезво, шаря по карманам пиджака, — чорт знает!
Достав золотой портсигар с чужой монограммой, мужчина прикурил, сломав несколько спичек, и выпустил дым через крупные ноздри, заросшие урожайным чорным волосом.
Некоторое время он меланхолично курил, поглядывая на тускло светящийся фонарь неподалёку от входа, и размышляя о бренности бытия и достоинствах пышнотелых прелестниц былых времён.
— Лёва! — сбивая с мыслей, издали салютнул тросточкой молодой Герш Бадинтер, набриолиненный и предвкушающий интересное с приятным, — Моё тебе привет! Ты уже да, или пока думаешь?
— Герш… — заторможено отозвался Лазарь, вяло пожимая руку, — и тибе моё почтение. Я таки да, но типерь думаю за нет.
— А шо случилось⁈ — озадачился приятель, наклонившись и понижая интимно голос, в котором было сочувствие и немножечко опаска после рукопожатия, — Можить, ты начал сомневаться в завтрашнем попи́се⁈
— Скорее нет, чем да, — шевельнув модными в этом сезоне усиками, вяло отмахнулся Лазарь, которого начали наконец догонять весёлые пузырьки в прощальном бокале шампанского.
— А шо ж тогда случилось⁈ — удивился Бадинтер, сдвигая в волнении шляпу на рано облысевший затылок, обильно покрытый перхотью и немножечко по́том, — Ты мине скажи, потому шо если там атмосфэра сиводня не та, то я сразу пойду искать ту, которая под мине, а не через потом со скандалом!
— Ты ж мине знаешь, — приосанился Герш, опершись на тросточку с набалдашников в виде призывно изогнувшейся фемины, — я ж когда своё не получу, хара́ктерным становлюсь! Но культурный досуг с интересной дракой я предпочитаю уже после, и в пивной, а не до и вместо!
— А чорт его знает, Герш! Чорт его знает! Бляди как бляди, и минет вполне на уровне, но… — щёлкнул пальцами Лазарь, — скучно всё как-то, — без огонька. Морда лица у каждой на месте, сиски-письки-жопы тожить имеются, но знаешь…
Мужчина задумался, пробиваясь словами и интеллектом через алкоголь с хитрой фармакологией.
— … скушно! За сиськи щупаешь, хихикают, улыбаются, но… а поговорить⁉
— Герш, ты представляешь⁈ — он схватил приятеля за пуговицу пиджака, — Поговорить не с кем! Я ей за юмор и интересный разговор, а она делает хи-хи, но не понимает мине! Глаза… вот, как пуговка…
Герш крякнул, но смолчал, отобрав оторванную пуговицу и пряча её в карман.