— А я говорил! — огрызнулся он с обиженным и немножечко виноватым видом, — Ненадёжная конструкция! Кислород с электричеством не дружит!
— Ладно… — прерываю начавшийся шум со взаимными обвинениями, — на «Авроре» думать будем! Посмотрим оборудование и решим, што там рвануть могло. Аппарат цел?
— Цел, — угрюмо отозвался гальванёр, — што ему будет. Ево поднять успели, это кислород, туды его в качель, только к борту подтягивать начали, как ёбнул!
— Ёбнул… — вздыхаю, растирая руками следы от маски на физиономии, — ладно. Давайте всё-таки глубинные бомбы, распугаем живность в «Ипатии», а через часок, когда песок осядет, начнём пескодувку испытывать. Только, пожалуй, без нас с Фотием, в голове всё ж таки позванивает немножко. Пару дней оклематься не помешает.
— Ага, — с несчастным видом сказал недавний мой напарник.
— Не боись! — оборачиваюсь я к нему, — Без доли не останешься.
Мужики заподдакивали, хлопая его по плечам и обещая усиленную долю, как поранетому.
— Не боюсь, — мрачно отозвался Фотий, вздыхая со всхлипом, — просто интересно, а тут…
Он ещё раз вздохнул, вовсе уж душераздирающе, и я понял, что один настоящий водолаз у нас точно есть!
— Вот не нравится мне Пахом, и точка, — делая ход, неожиданно сказал Санька, когда вечером мы играли в шахматы в кают-компании, — есть в нём фальш какая-то, вот ей-ей!
— Глупости… шах.
— Угум… — поглядев с минуту на доску, брат решительно смешал фигуры, — сдаюсь!
— Он мне сразу как-то не понравился, — продолжил он разговор, — но смолчал тогда.
— Пф… хорош, Сань! Будешь сейчас выискивать в нём всякое, задним числом!
— А вот увидишь! — упрямо отозвался Чиж, — Хоть бы и задним, но не нравится, он мне, Егор!
Глава 27
— Но… как же? — гальванёр растерян донельзя, вся его крепко сбитая фигура выражает недоумение, а собравшиеся на лице морщинки — сплошной знак вопроса, вытатуированный на дублёной коже, — Автоматически устойчивый самолёт, не теряющий равновесия, как бы плохо им не управлял пилот…
Голос его, поначалу звучный и чеканный, сбился в конце фразы едва ли не на шёпот.
— Помню, — у меня в голосе непроизвольно зазвучали ностальгические нотки, — сам этот постулат[i] вдалбливал тысячи раз инженерам в Ле-Бурже, газетчикам и ученикам. Вдолбил!
— На деле же… — вытерев ветошью руки, отбрасываю тряпку в сторону, — автоматически устойчивый самолёт лишь препятствует пилоту, связывая его движения в воздухе, мешая выполнять необходимые эволюции.
— Н-но… — Пахом запинается, в глазах полное непонимание, — зачем⁈ Автоматические стабилизаторы в «Фениксе» сильно усложняют, удорожают конструкцию! Если это не надо…