— Ага… — попытался уложить информацию Санька, — в Ашанти⁈ Мы⁈
— Вы, — повторил врач, веселясь от души, — и когда, Александр Фролович, вы предложили пойти Яаа Асантева с ней, она восприняла это… восприняла, в общем. Что-то вроде Вознесения со становлением одним из младших Божеств, чья дальнейшая судьба — служить делу свободы народа Ашанти.
— Ишь ты… а ведь пошла же! — восхитился брат.
— И слуги… — киваю согласно, — тоже ведь готовы были судьбу разделить! Вот тебе и Африка…
— Суеверия, — пыхнул дымом капитан, — но внушает уважение! Лишь тот достоин жизни и свободы, кто каждый день идёт за них на бой[i]!
[i] Гёте.
Глава 19
Покойника зашили в плотный саван из новёхонькой парусины, разрисованный сакральными символами народа ашанти. Покойник «свежий», умерший всего несколько часов назад, но от савана ощутимо тянет сладковатым душком тления, не перебиваемым запахами пряных трав из запасов Ра́жда. Я бы даже сказал, покойник с приправами пахнуть стал гораздо хуже! Запах тяжёлый, стелющийся, поднимающийся дымкой над палубой, въедающийся в ноздри.
Королева-мать долго, уже второй час, молится на палубе возле тела умершего слуги, и всё это время мы рядом… Жарко, тошно до подкатывающего к горлу рвотного комка, но приходится принимать участие в церемонии ради налаживания отношений. Благо, требуется только стоять или сидеть в сторонке, но и то… тяжелое впечатление.
Влажная жара, запах человеческой тухлятины со специями и временами — ощущение пусть и неявной, но всё ж таки явственной чертовщины! Ей-ей, чудится этакая пелена над саваном!
Умом понимаю, что скорее всего именно что кажется, или как вариант — просто испарения от разлагающегося тела. Эффект вполне материальный, как дымка над водой, но подсознание, зараза такая, считает иначе!
Однообразные песнопения, прерываемые иногда речитативом и воем, да вкупе с такими же однообразными движениями, вводят в транс. Ашанти обходят тело то посолонь, то противосолонь, и всё это ритмично, с приседаниями и притоптываниями, раскачиванием зада.
На всё это накладывается искренняя, едва ли не истовая Вера. Либо королева-мать очень хорошая актриса, либо, что вернее, она всерьёз воспринимает силу своих молитв и ритуалов.
Вера в себя, вера в духов и транс… Сочетание серьёзное, пробирает даже меня.
— Шаманка… — просипел мне в ухо Санька, повернув голову после очередного завывания королевы. Он вроде как и улыбается, но бледновато.
Бабка-знахарка не всегда бонус, к таким вот штукам брат чувствительней меня, ибо с детства не то что верит, а ЗНАЕТ, что чудеса возможны. Для него они часть повседневной жизни, и образование на магическую повседневность повлияло меньше, чем никак.