— А здеся, — мужчина пожал плечами, — может, в трюмах головушку перегрел во время путешествия, а может, просто, как ето… прогрессировал! Решил, шо там казаки неправильные, а здеся он новое войско создаст и атаманом при ём станет.
— Таки да… — протянул Соломон Маркович.
— Ну и я же и говорю, — снова пожал плечами участковый, — больной чилавек!
Глава 4
— Вот тоже, кулинарная Мекка! — бубнил Санька, вяло ковыряя ложечкой пирожное, — По мне, так в Клозери́ де Лила́[i] куда как душевней, и рожи вокруг знакомые, а не эти…
[i] Клозери́ де Лила́ — кафе на бульваре Монпарнас, одно из самых популярных мест встреч богемы в то время.
Он покосился на чинных посетителей «Серебряной башни[i]», разодетых в вечерние платья, и вздыхая тяжко, принялся терзать несчастное кондитерское изделие, размазывая его по фарфоровой тарелочке. Вид такой несчастный, будто не в одном из лучших ресторанов Парижа сидим, а в тошниловку я его затащил.
— И на манеры можно почти не обращать внимания, — подковырнул я насупившегося брата.
— И што? — тот даже и головы не поднял, продолжив терзать несчастное пирожное, раздавив его карамельно-ореховые внутренности по фарфоровой тарелочке, — Спорю разве? Не последнее дело — уютно тебе за столом сидеть, или давишься, на рожи эти глядючи. Глянь! Зоопарк человеческий как есть!
— Пф… — одним только звуком показав раздражение, я стал лениво есть, поглядывая в панорамное окно, из которого открывается потрясающий вид. На Париж неспешно опускается вечер, и катящееся к горизонту солнце, отражаясь в Сене, совершенно волшебным светом озаряет город.
[i] Серебряная башня, она же «La Tour d’Argent» — старейший ресторан Парижа, и наверное, самый аристократический.
— Гиойм звал, — всё бубнил Санька, сбивая созерцательное настроение, — Андрэ Жид обещался, а мы тут как сопля под носом скучаем!
— Отскучались похоже, — заметив в отражении сплочённую группу, целенаправленно двигающуюся к нам, спешно вытер рот салфеткой, — да не оглядывайся ты!
— В конном строю практически, — съязвил брат, косясь на неверное отражение и залпом допивая кофе, поморщившись от попавшей в рот гущи, — не иначе как с манёвров отпускники. Нога к ноге идут, и впереди командир!
— Господа! Не кажется ли вам, что здесь воняет дерьмом? — отчётливо и очень громко произнёс по-русски рослый усатый мужчина лет сорока, остановившись у нашего столика и с неотвратимостью орудийной башни поворачивая голову в нашу сторону.
Ну… так, по крайней мере, ему кажется. Наверное. На мой взгляд, выглядит это всё донельзя манерно, отдаёт плесенью и нафталином глубоко провинциального театра. Группа поддержки, с выразительность скверных актёров играя эмоциями и лицами, поддержала и одобрила лидера, вбросив ряд тщательно отрепетированных реплик.