— Сават, месье, — улыбаюсь одному из ближайших соседей, заинтересовавшихся скандалом. Приврать несложно, а французам всё национальное — бальзам на сердце!

— Месье… — метрдотель был вежлив, но твёрд и настойчив, обращаясь к агрессору, — вы меня понимаете?

Лидер троицы, держась за сломанную руку, кивнул… далеко не сразу и изрядно заторможенно. Не факт, что понимает он в полной мере, ибо переломы я обеспечил сложные и со смещениями. Чорт его знает, как сознание не потерял от болевого шока…

— Мы вызвали врача и… — метрдотель покосился на нас, мастерски выдерживая паузу.

— На полиции не настаиваем, — жму плечами с видом человека, не нуждающегося в надуманных сенсациях, — если только эти агрессивные месье не считают иначе.

Месье, в лице пребывающего в шоке плешивого лидера, у которого слетела волосяная накладка с макушки, не считали. Покинув поле боя с помощью персонала, оставили нас победителями как де-юре, так и де-факто.

— Месье… — материализовался метрдотель у нашего столика, на котором не иначе как попущением Божиим, не пострадала ни одна салфетка, — хочу заверить Вас, что лично я и персонал «Серебряной башни» не винит Вас в произошедшем. Также уверяем вас, что эти… клошары не ступят более ногой в наш ресторан.

Чорт знает, лукавил ли этот осанистый немолодой мужчина, склоняя гордую выю, но блевоту и кровь замыли, а нам, в качестве компенсации за как бы испорченный вечер, принесли изрядных размеров блюдо со сладостями.

— Хоть так, — вздохнул брат, у которого явно прорезался аппетит, — и не подрались толком, а… ладно!

— Ничего они не понимают в благородном искусстве кабацкой драки, — съязвил я, и Санька закивал согласно. Тьфу ты… даже неинтересно…

Ан нет! Вон, глаза блестят насмешечкой!

— Ах ты… а молодца, — улыбаюсь ответно, — ей-ей молодца! Подловил на дурачка!

— А то!

* * *

Отложив документы в сторону, Лубе прикрыл веки и помассировал их кончиками пальцев.

— Информация полностью достоверна? — глухо поинтересовался он у секретаря, не открывая глаз.

— Месье Лепин лично ручается, — бесстрастно ответил тот.

— Между Сциллой и Харибдой, — пробормотал президент Французской Республики, растекшись по креслу снулой медузой

— Месье… — напомнил о себе секретарь.

— Ступайте, Пьер, — отпустил его Лубе, и молодой мужчина, склонив голову, закрыл за собой дверь массивную дверь, отсекая звуки приёмной.

Некоторое время Лубе сидел молча, полуприкрыв глаза. Наконец, шумно вздохнув, он нашарил в ящике стола коробку сигар, и отрезав кончик при помощи гильотины, раскурил табак из заморских колоний Франции, подаренный плантаторами.