— Хлопнуть дверью… а ведь и выйдет у мерзавца! — невольно восхитился Лубе, и тут же поправился, — Могло выйти! Ему — повод удалиться в Африку, а нам — головная боль… экий подлец!
Несмотря на нелестные эпитеты, президент настроен вполне благодушно. Желание Русских Кантонов максимально осложнить для Российской Империи ситуацию на политическом поле логично, закономерно и пожалуй — исторично. Сыграли изящно, не переходя негласных, но достаточно жёстких рамок политической подковёрной борьбы, так чего ж обижаться?
— Н-да… а ведь придётся отойти от роли арбитра и подыграть Георгу в этой партии, — озадачился он, раскуривая погасшую сигару, — Пусть провокации и имели место быть, но ведь первыми начали никак не Кантоны! Да и удалить из Парижа одного человека много проще…
— … и дешевле, — вздохнул президент, вспоминая о невероятных суммах, ежегодно оставляемых русским дворянством в Париже. Если же репутацию русского дворянства скандализировать в глазах французского обывателя ещё больше, то…
… этот источник может сократиться весьма существенно. А что ещё хуже — ряд контрактов окажется под большим вопросом!
— А ведь придётся с Георгом договариваться, — меланхолично констатировал президент Французской Республики, — Вот уж действительно, Возмутитель Спокойствия!
[i]Фат — театральное амплуа для ролей эффектных, ограниченных и самовлюблённых молодых людей («салонных любовников»). Одна из «ролей с гардеробом», где костюм и аксессуары являются ключевыми элементами образа.
[ii] Предупреждая вопросы некоторых читателей пишу сразу, дабы не писать потом по десять раз в комментах. Да, персонажей такого рода в Российской Империи хватало, и даже более чем, особенно во Франции. Собственно, как раз на рубеже веков помещики и заканчивали «проедать» выкупные деньги.
В РИ крестьяне платили выкуп за землю (завышенный в разы и без возможности отказаться платить) до 1907 года. Большая часть выкупных платежей (что-то свыше 90 %, если не ошибаюсь) была потрачена в Европе, и преимущественно как раз во Франции.
И да, поведение «ля рюс Бояр» и им подражающих мелкотравчатых помещиков, было крайне вызывающим и скандальным.
Глава 5
— Права и свободы… — выдохнул я, сминая газетную страницу в тугой комок. А потом ещё, ещё…
— Гхм! — глухо кашлянул Матвеев, не вынимая изо рта пустую трубку, — Не злись, Егор! Понятно, што Дума эта будет чем-то… а, опереточным! Но хоть штой-то, понимаешь? Кака-никака, а трибуна люду.
— Трибуна… — усмехаюсь и бросаю комканную газету в корзину для бумаг, — Сколько красивых слов, а толку⁈