Он протянул Кржижановскому документы со своими пометками и закладками, экономя время товарищу. Читая, Глеб Максимилианович не забывал о кофе и рогаликах, но вкуса совершенно не чувствовал. Надежда Константиновна, расшалившись как девочка, подсунула ему салфетку в руку…

— Тьфу! Надя… — с укором посмотрел на неё Кржижановский, держа обслюнявленную ткань, но сам же, не выдержав, засмеялся, переглядываясь с Ульяновым и смеющейся Надеждой.

— Проблема серьёзная, — выдал своё заключение Глеб Максимилианович несколько минут спустя, отложив документы на край стола, — и к сожалению, не только этическая. Большие деньги, как бы странно это не звучало, могут развратить партию.

— Уже… — он потёр переносицу, прикрыв глаза, — звучат голоса, что мы имеем право на некую компенсацию за годы, утерянные на подпольной работе, в тюрьмах, ссылках и на каторгах. Пока негромко.

— Безобразие и дикость! — не выдержал Ульянов, сжимая кулак, на что Кржижановский только пожал плечами, — Компенсацию⁈ Это подло!

— Подло, — глуховато согласился друг, — но такова человеческая природа.

— Если мы не будем бояться говорить даже горькую и тяжелую правду напрямик, мы научимся, непременно и безусловно научимся побеждать все и всякие трудности[i], — сощурив глаза, сказал Ульянов, — О человеке судят не по тому, что он о себе говорит или думает, а по тому, что он делает. Я…

Он непримиримо сощурился.

— … могу поддержать оступившегося, но если человек пришёл в Революцию не бороться за освобождение народа, а улучшать своё материальное положение, то он нам не товарищ, а в лучшем случае попутчик! Если человек видит конечной целью не Революцию, а себя в Революции, то он нам не товарищ!

— Партмаксимум! — выпалила молчавшая доселе Надежда Константиновна, и поспешила объяснить свою мысль.

— Если человек занимается партийной работой и живёт на деньги партии, он не должен барствовать! Доход на уровне учителя, мелкого чиновника или заводского рабочего[ii] вполне достаточен. Если нужны деньги на покупку литературы или иные партийные нужды, их нужно выделять особо и под отчёт.

— Умница, — восхищённо сказал Ульянов, и супруга, не избалованная лаской, зарделась смущённо,

— Нет, Глеб, ты слышал⁈ — повернулся он к другу, — В самом деле, решение простое и архилогичное, так что возражать по существу будет сложно! А деньги можно будет пустить на помощь политическим заключённым в Российской Империи, и их семьям!

— Полагаю, — усмехнулся Ульянов зло, — против таких трат наши новые бояре возражать не посмеют.

— Согласен, — кивнул Кржижановский, никогда почти не расходящийся во взглядах с другом, — Единственное, нужно предусмотреть средства для создания партийных школ.