— Я таки понимаю за проблемы? — выгнула Эсфирь тонкую бровь, взявшая за привычку разговаривать с мамеле на одесском, потому как Родина и ностальгия, — Ты мине только скажи — они пришли за нас или постучались до постороннего человека, на которого немножечко тьфу?

— Фира, доча… — Песса Израилевна прижала руки к полной груди, — ты бы поговорила с Рахилью⁈

— А… вы играли таки в Дафниса и Хлою[i] с Семэном Васильевичем⁈ — иронично поинтересовалась девочка, облокотившись на подушки, — Я не против за ваши игры на свежем воздухе, но можно выбирать не только место, но и время!

Вопреки небрежным словам, ушки девочки полыхнули ало, выдавая смущение.

— Да это… — женщина небрежно отмахнулась, не желая даже думать за разные глупости. Если кто хочет стесняться не за сибе, а за почти посторонних людей, то кто она такая, штобы мешать думать глупости? Может, им так жить интересней, через стеснение и пикантность на каждый шорох в кустах!

— А тогда в чём дело? — удивилась Фира, высунув маленькую ступню из-под подола длинной ночнушки тончайшего льна, — Если ты хотишь сказать за её стеснительность и щепетильность, то я уже говорила много раз, и всё мимо! Вбила себе в голову за срочное получение профессии и съезжание на вольные хлеба к чужим людям, и шо ты хотишь думать? Она упёрлась!

— Золото, а не ребёнок, — закивала Песса Израилевна важно, — да не смотри ты так! Я таки не думаю, шо она нас объест, обопьёт и обоспит! Как по мине, так это немножечко глупо, но кто я такая? Всево лишь хозяйка дома, в котором её приютили и готовы ютить ещё, потому как теперь есть на што есть!

— Мам! — возмутилась девочка честной искренности с налётом одесского цинизма.

— Не мамкай! Имею право на мнение, и вообще… это так глупо, што даже мило, но зато… — женщина назидательно подняла палец, — Ты и мы можем быть уверены, шо она тибе настоящая хорошая подруга, а не просто так за большие деньги и по привычке! Сейчас тибе это кажется смешно через хиханьки, но лет через двадцать ты мине поймёшь и вспомнишь со спасибом за мудрость и большую правоту!

— Так в чём дело-то? — поторопила Эсфирь мамеле, зная за её способность вести долгие и вкусные беседы, особенно если ей не надо просыпаться рано утром для гимназии или иных дел!

— Мине кажется, — Песса Израилевна заговорщицки перешла на шёпот, но тише почему-то не получилось, — шо наша Рахиль влюбилась! Да-да, доча! Я знаю за Рахиль с пелёнок и даже немножечко раньше, так што моё понимание здесь можит быть первее её, и даже сильно первее!

— Ой… — Фира восторженно прижала ладошки к загоревшимся щекам, — как здорово! Рахиль моя лучшая…