— Сдурел⁈

— Пф-ф…

— Александр Фролович прав, Егор Кузьмич, — решительно поддержал брата Карл Людвигович, — не сочтите за лесть, но ваша голова будет ценней всех наших.

— По крайней мере…

Он усмехнулся.

— … до конца ещё не начавшейся войны.

Признав его правоту, я пропустил заулыбавшегося Хренникова, валуном вкатившегося в подземный ход.

— Чисто! — донеслось полминуты спустя, а почти тут же Сергей решил выглянуть сам.

— Ну то есть грязно, — поправился он, — но сторожей нет.

— Давай… — толкнул его брат, — сторож!

— Ага! — человек-валун вкатился в проход и пошёл впереди, подсвечивая дорогу высоко поднятым фонарём и не выпуская ломик из рук. Внутри неожиданно просторно, вполне себе железнодорожный тоннель на колею двухпутку, в котором можно спрятать несколько составов, а по бокам проложить тротуары. И камень, камень, камень… подогнано так, что ни следа сырости.

Камень сплошь изрезан письменами и узорами, никак не укладывающимися в ни в местную письменность, ни в искусство. Линии проще, лаконичней и в то же время изящней, будто строили тоннель представители совсем другой цивилизации. И…

… немного чуждой. Чувствуется нотка чего-то допотопного, додревнего…

— … вентиляция есть, — прервал мои мистические размышления Санька, зажигая взятый с собой факел, — видите? Не вверх дым идёт, а по тоннелю протягивается.

— Ну, и то славно, — бормочет штурман, кусая губы.

— Нервничаю, — шёпотом признался он, улыбаясь чуть смущённо, — нет у меня привычки к подземным приключениям.

— А… привыкнете.

— Хм… не уверен, что хотелось бы, — улыбнулся он искренне.

Несколько раз мы останавливались, делая фотографические снимки и зарисовки особо интересных участков стен, но очень ненадолго. Поворот и…

… на каменном полу, среди грязи и мусора, лежит золото…

… много золота! В драгоценных сосудах и глиняных горшках, в давно истлевших деревянных сундуках, грудами поверх истлевших кулей и просто на полу.

— Это больше, чем я мог даже представить, — севшим голосом сказал Карл Людвигович.

Как заворожённые, мы бродили среди россыпей золота и серебра, присыпанных пылью драгоценных камней и лежавших грудами — навалом, камней полудрагоценных. Единственное, предметы явно ритуального характера, по негласному уговору не трогаем.

— Это… — сказал Санька, и его заело. Не зная, что выбрать, мы начали стаскивать в центр огромной комнаты драгоценные камни и ювелирные украшения, а потом…

— … здесь ещё комната! — гулко ахнул Хренников, — Ещё залы!

Голос его, нарушив негласную, торжественную храмовую тишину, эхом прокатился по залу, и подземелья тряхнуло, как при землетрясении. Стены раскололись, и из щелей, шипя, начали выползать огромные кобры с раздутыми капюшонами. Сотни и сотни кобр…