Аксель Генрихович, поглядывая на хронометр, высится на мостике статуей языческого бога, не снисходя к суете учений, коими командует Карл Людвигович. Пятнадцать минут и…

— А-атставить!

Разбор полётов короткий и резкий, досталось всем, в том числе и мне, хотя и вежливо.

— Егор Кузьмич, — не мигая, распекает меня штурман, — соблаговолите повторить, где ваше место согласно штатному расписанию?

— На мостике, — громко вздыхаю, виноватясь на публику.

— Так какого, простите, хера, вас понесло к артиллеристам? — навис надо мной Карл Людвигович, — Не слышу?

— Виноват…

— То-то, что виноваты! Вы, как руководитель экспедиции и человек с боевым опытом, должны взять на себя руководство боем, буде нас с Акселем Генриховичем порешит случайный снаряд или пуля! Тем паче, вы единственный на судне, кто хоть как-то понимает штурманское дело и способен довести «Эос» до ближайшего порта.

Отстав от меня, он прошёл вдоль строя, всем своим видом демонстрируя недовольство.

— Учения будем проводить каждый день, — разродился наконец Карл Людвигович, покосившись на капитана, — если только не помешают погодные или иные условия. Разойтись!

— Н-да… — ломая спички, штурман всё пытался прикурить сигару, но руки подрагивали, — вы, Егор Кузьмич, постарайтесь в другой раз смотреть мимо меня. А то уж больно…

Он неопределённо махнул рукой.

— … взгляд. Я, знаете ли, на медведя с рогатиной не раз хаживал, так вот очень похожие ощущения.

— Хм, виноват. Х-хе… простите. Знаете ли, на секунду обида взыграла. Вроде и сам придумал эту сценку, чтоб дисциплину на судне повысить, а поди ж ты! Взыграло ретивое. Не обижайтесь, Карл Людвигович!

— Не обижаюсь, — выдохнул он с дымом, и улыбнулся несколько бледно, — тоже ведь — опыт!

— А всё же, — становлюсь рядом, опираясь спиной на ограждение, — как учения прошли?

— Паршиво, — рубанул он излишне резко, — чувствовалась этакая, знаете ли, прохладца. Свои обязанности знают твёрдо, но выполнять не торопятся. Этакое, знаете ли, гипертрофированное самоуважение не к месту.

— Даже так? — неприятно удивился я, — Будем лечить!

Покинув Карла Людвиговича, я отправился на палубу, где уже начали собирать водолазный колокол под руководством Саньки.

— Думаешь, не соврал твой малаец? — остановившись рядом, громко спрашиваю у брата, успевшего зачумазится за несколько минут. Есть у него такая интересная особенность, стоит только Саньке взять в руки отвёртку или гаечный, как он становится магнитом для смазки и машинного масла. По лужам может пробежать и брюки не забрызгать, а тут нате… Мистика, право слово.