— «Аврора» причалила, — выдохнул один из портовых рабочих товарищу, проходя мимо меня спешным шагом, мало не срываясь на несолидную трусцу. Руки прямо на ходу обтирают ветошью, спецовки добротные, как и положено уважающим себя мастеровым.

— Хто? — влезаю с вопросом, глупо открыв рот, обрамлённый неряшливым волосом.

— «Аврора», дяревня, — усмехнулся тот, чуть дёрнув в мою сторону глазами, — это…

— Брось, Фомич! — дёрнул его за рукав приятель, пряча ветошь в карман, — Давай поспешим, а то опять из-за голов будем выглядывать! Моя ежели узнает, што мог автограф у Егора Кузьмича и Александра Фроловича взять, ан не взял, так поедом есть будет!

— Да, — согласился второй, — твоя…

… маскировка работала на все сто, образ сутуловатой деревенщины, пытающейся показать себя справным мужиком, удался.

— Ус отклеился… — прошептал Санька, и я заполошно схватился за лицо.

— Опять со своими враками⁈ Сердце в сапоги чуть не сбёгло!

— Х-хе! — ухмыльнулся брат, поправляя на плече тяжёлый мешок, набитый барахлом, с каким приезжают свежие переселенцы.

— Х-хе, — передразнил его я, поправляя свою ношу и сутулясь пуще прежнего. Благочинный из прикрытия, изображающий подвыпившего конторского, зашёл тем временем вперёд и пошёл, уперев руки в бока и всячески отвлекая внимание задиристой походкой и поведением первого парня в маленькой деревне. Физия такая задиристая и наглая, что сразу видно — человеку хочется поиграть в «морда-морда, я кулак, иду на сближение!»

" — А хорошо актёрствует!" — невольно оценил я, снова поправляя мешок. Не сам собирал, а готовенький получил, притом собранный человеком городским, бестолковым. Не тяжёлый вроде, а всю спину, зараза такой, отмандякал!

— Затейники, ети… — бурчу негромко, делясь с миром плохим настроением, — старики разбойники! Што дядя Гиляй, што Жуков — два сапога пара, и оба на левую ногу сшиты! Провокация, ети их медь…

— Не гунди! — весело отозвался брат, шаркая рядом разбитыми ботинками, — Ишь, гундяй какой нашёлся! Согласился с планом? Вот давай, ссутулься ишшо посильней, морду… морду оставь, она у тебя чичас аккурат как у деда Филимона с ево почечуем[i]. Помнишь?

Он весело пхнул меня плечом, скалясь кипенно белыми зубами, ещё по-детски острыми, с не избытыми до конца зубчиками.

— Тьфу на тебя с разбегу! — чортова железяка в мешке, долженствующая защищать мою спину от пули, угробит меня надёжней возможного британского снайпера!

— Ага… — невнятно отозвался брат, прислушиваясь к чему-то вдали. Через несколько секунд донеслась заполошная стрельба, еле слышимая в звуках порта.