… очень уж резко всё вышло. Смирный мамин сын, даже в драчки в гимназии почти не ввязывавшийся от нежелания огорчать драгоценную родительницу, отмалчивающийся и отмаргивающийся на вопросы о политике в университете. А потом оп-па… и сорвало крышку с котла! Накопилось.

Переговариваясь и переругиваясь, крестьяне начали собраться перед импровизированной сценой. Рассаживаются, толкаясь и весело переругиваясь, достают орешки и другие погрызки да шикают на детей и собак, вертящихся под ногами.

Дети, кто постарше, со взрослыми вместе, ну а кто возрастом не вышел, те со слугами и собаками сзади да по сторонам.

Шелуха семечковая и скорлупки ореховые под ноги, и разговоры…

— … мототелега, агась… подумываю! Где-то книжечку… Вань! Ванятка, ну-кася сюдый дуй, живее!

— Звал, батя? — просочился в ряды взрослых подросток с пушком над верхней губой и ломким голосом, отчаянно старающийся казаться взрослым.

— Звал, звал, — ворчливо подтвердил отец, — книжечка ента далёко?

— При мне, бать, — подросток бережно достал из-за пазухи завёрнутую в тряпицу брошюру, — вона она, держите.

— Вот, Савва… да ты ступай, ступай! Неча тебе среди взрослых, молод ишшо! Вот, Савва, глянь… — зашелестели переворачиваемые страницы, — вишь? Мотор да рама, а остальное, как ево… а, навесное оборудование! Вишь? Хоть тележку каку чепляй, хоть…

— А плуг? — перебил Савва, ухватив длинную бороду в горсть, водит перстом по картинкам, — Плуг потянет?

— Не-е… мощи́ не хватит! — поколебавшись, отозвался мужик, сплёвывая шелуху на землю, — Покамест на лошадках да на быках сподручней. Может, по ранее паханому и пойдёт, а так-то… не-е!

— Пошто тогда? — Савва поставил вопрос ребром, собрав лоб в морщины, — Игрушка?

— А муха це-це? — снисходительно отозвался собеседник, — Ась? Не везде с лошадками и зайдёшь, а тут нате! Стоит до поры в анбаре, не пито, не едено! Мотор у ей хоть на масле, а хоть и на спирту! Долго, што ли, брагу поставить?

— Было б с чево! — хрюкнул Савва в густющие усы, весело щуря бровастые глаза, — А уж здеся… у-у!

— Ну а я о чём? — прищурился ответно мужик, тая ухмылку в углу лохматого рта, — Ванька-то мой к технике страсть имат, так и пусть ево!

— Хм… а деньги, Корней? — беспокойно заворочался Савва, зная приятеля за чилавека рассудительново, — Я чай, не малые!

— Деньги… — завздыхал тот, — оно вроде как и да… но ведь и надо! Пулемёт, он ведь тожить денег стоит, а што у тебя, нетути?

— Скажешь тоже, — удивился Савва до пученья глаз, — так то пулемёт, первеющее дело! У каждово второго в усадьбе припасён! Без пулемёта… хе! Перемолотовы, вона, пожмотился, и где те Перемолотовы? Копеечку сэкономили, ети! У их на участке золото, и сами на краешке жили, а они — на пулемётах… ха! Был бы Василь Иваныч жив, он бы у-у! А супружница евойная… да тьфу! Баба и есть баба, даром што всю семью в кулаке! Додержалася…