— Любить их, — то и дело подчёркивал лектор, — не обязательно! Но знать нравы и обычаи соседей, а также их точку зрения на события прошлого и настоящего очень важно.

Мужики крякали, курили и просвещались, а лекция то и дело превращалась в дискуссию, принимая подчас странноватые формы.

— С голой жопой, говоришь? — всё не верил один из мужиков приведённому примеру, — греки⁈

— Греки, — кивал студент, — другая культура, и соответственно, другие социальные нормы. Где-то у меня были…

Он зарылся в своих вещах, и по рукам краснеющих мужиков пошёл альбом с образчиками греческого искусства.

— Ишь… жопастенькие, — крякали смущающиеся мужики, — А ты куда через отцово плечо глядишь⁉ Неча! Мал ишшо!

— … дай-ка, Митрич, — тянулись нетерпеливые руки соседей.

— … фу! — смеялись замужние бабы, допущенные до такого непотребства, — а у мужиков-то писюльки какие маленькие! У мово-то опосля проруби побольше будя!

— … а эт што за тесак, — заинтересовался Евпатий Игнатыч, отслуживший в своё время в кавалерии.

— Это? — студент близоруко сощурился, — Копис! Мне в механических мастерских при университете такой подарили!

… — Экая го́вна чу́дная! — хуторянин пощёлкал ногтём по клинку кописа, качая головой, — Дай-ка хоть примериться по руке… ну-кась!

Студент не слишком охотно расстался с клинком, и крестьянин покачал в руке оружие, живо обсуждая с обступившими мужиками вес, баланс и качество металла.

— Ну-кась… — Евпатий Игнатыч пошёл к кромке невырубленного леса, и народ потянулся за ним, желая зрелищ.

— Х-хе! — рубанул он тонкое деревце, которое упало не вдруг, — Помнят руки-то!

— А если так? — присев, фермер попробовал настрогать деревце на щепу, — Хм… а ничё так… Как, говоришь, называется?

— Копис, — буркнул студент, чуть оттаивая, — древние греки с таким оружием сражались.

— Греки, говоришь… хм, ну чай, не совсем дурные, пусть и с голыми сраками бегали, ха-ха-ха!

Утром следующего дня Дмитрий Иванович отправился дальше, просвещать население на фермах. Мужики из тех, кто не наговорился, взялись провожать его верхами, и такие-то по дороге были интересные разговоры!

О происхождении знати, понятии стыда в разных культурах и…

… писюльках древних греков, куда ж без них!

* * *

— Зажрались мужички! — бесстрастно сказал банкир Поляков, давя извивающуюся папиросу в малахитовой пепельнице, принесённой расторопным официантом. Руки у банкира, впрочем, подрагивали, выдавая истинное настроение.

Полно, Лазарь Соломонович[i], — меланхолично сказал Грингмут[ii] и усмехнулся, — или вы ожидали чего-то другого? Всякий человек вправе отстаивать свои личные интересы, а условия на ваших предприятиях, прямо скажем — скотские!