— Хорошо, Митяй, ты идёшь рядом с ними, — продолжил я, глядя прямо на него. — Если Лёве совсем плохо будет — поможешь. Петьке и так тяжко, понял?

Митяй хмыкнул, но не возразил.

Пока я говорил, пальцы на ремне винтовки предательски подрагивали. Лихорадило. То ли от простуды, то ли от адреналинового отходняка, когда после напряжения приходит дрожь. Я сжал кулак, заставляя руку замереть. Тело могло болеть, могло дрожать, могло предавать, но голос должен быть твёрдым.

— И с чего бы вдруг мы пойдём за тобой? Особенно, через болото? — всё-таки зазвучал голос Зыкова.

Я ожидал, что он начнёт ерепениться и не прогадал. Видимо, ему было не совсем приятно то, что Митяй и слова против не сказал.

Зыков сделал шаг вперёд и скрестил руки на груди. Всем своим видом показывая, что бросает мне вызов. Потому что он, а не я — кадровый командир, привыкший отдавать приказы. Он не собирался подчиняться какому‑то случайному юноше с мосинкой.

— Южнее тоже есть хутора. Там еда. Там люди. Зачем лезть в топь?

Он смотрел на меня, прищурившись. Ждал, что я начну оправдываться или запинаться. Хрена с два!

— На юге немцев столько, сколько ты себе и представить не можешь, — спокойно ответил я, глядя ему прямо в глаза.

— Сам видел, когда мы тащились сюда: колонна прошла по просёлку, пыль до неба. Мотоциклисты рыскали по огородам. Хочешь к ним? Иди. Гарантированных альтернатив нет.

Я мотнул головой в сторону Ганны.

— Она дорогу знает.

Ганна тут же кивнула, сжимая свою трофейную винтовку:

— Ходили с дедом по ягоды, пока мелкая была, — тихо, но твёрдо сказала она. — Летом на каникулах. Проведу.

Зыков перевёл взгляд с меня на Ганну, задумался Холодный прищур не исчез, он просто пытался понять, кто она вообще такая и с чего вдруг, ей выдали оружие. Но, что было самым главным, выкобениваться старшина не стал. Явно понимал, что я прав, но признать это при всех не мог. Да и зачем признавать моё лидерство?

Поэтому он просто отвернулся и сплюнул в мох.

— Дело ваше, — буркнул он. — Если девка знает дорогу… — он не стал заканчивать мысль, все всё и так поняли.

Спор был выигран, но я не дал себе порадоваться. Впереди была топь, а на голодный желудок по болоту идти плохая идея.

— Прежде чем выйдем, — сказал я, обводя группу взглядом, — выкладываем всё, что есть из еды. Всё, до последней крошки. Пойдём через болото, не поев — кто-нибудь обязательно ляжет, и тащить его будем уже мы. Так что не жадничаем.

Сначала никто не шевельнулся. Я видел сомнение в глазах, — у каждого внутри тут же сжалась рука над своим, припрятанным запасом.