Зоська, как я и предполагал, двигалась без проблем. Очень быстро. Она то и дело уходила вперёд, останавливалась и высматривала нас.

И тут как жахнуло!

Стена в двадцати шагах от нас пошла трещинами и посыпалась, девчонка громко взвизгнула и тут же упала на землю.

— Не тормози! — рявкнул я что есть мочи. — Зося, беги к той арке! Живо!

Она быстро пришла в себя. Встала и рванула, как лань, одни пятки и сверкали. А я деда почти на себе тащил. Дышал он со свистом, на моё плечо навалился всей тяжестью, но пёр.

Вскоре втиснулись в арку, а там — проход узкий между глухими стенами складов. Справа, за решёткой, орала и материлась вокзальная толпа, а мы по пустому карману шли, который только Станислав знал.

И тут Зося остановилась у какой-то покосившейся калитки.

— Стас! — крикнула она. — Тут срез! Тётя Клава так всегда бегала на перрон, когда опаздывала!

Вот ведь… выход из ситуации, о котором я и не знал! Она толкнула щеколду, и мы вывалились в переулок между зданиями, а через минуту попали на запасные пути.

— Зоська, умница! — выдохнул я, поглаживая её по волосам.

Чёрт бы меня побрал, мы дошли!

* * *

Обстановка на перроне была ужасной! Почти всё свободное пространство было забито людьми и их вещами. И… атмосфера накалялась. Люди кричали, толкались, материли друг друга…

Фёдор, глядя на происходящее, резко выпрямился. Он сбросил мою руку с таким лицом, как будто стыдился своей слабости. Его глаза лихорадочно что-то искали.

— Туда, — он кивнул на здание диспетчерской. — Найдём Ивана Максимова. Он обещал!

Я не спорил. В этом хаосе любое имя было якорем. Мы с трудом протиснулись через толпу. Люди толкались, матерились, кто-то плакал. Зося вжалась в меня, я прикрыл её спиной и шёл вслед за дедом, расталкивая прохожих локтями.

Но вот только, когда мы добрались до диспетчерской, оказалось, что дверь была заперта. И всё же за дверью слышались крики. Фёдор, успев расстроиться, прижался ухом к двери, улыбнулся и начал барабанить в неё:

— Иван! Открой! Это Ковальчик Фёдор!

Я мысленно считал… один… два… три…

Деда обманули?

Но на цифре пять дверь распахнулась, и на пороге появился не нужный деду Максимов, а какой-то молодой лейтенант с перевязанной головой. Белая повязка уже пропиталась кровью. Глаза у него были пустые, как у мертвеца.

— Какого чёрта⁈ — рявкнул он.

— Мне нужен Иван Максимов, — упрямо повторил дед. — Я Ковальчик, машинист-инструктор. У нас договорённость.

— Нет никакого Максимова! — лейтенант схватился за дверь и попытался её закрыть. — Максимов под завалом! Уходите с перрона, эвакуация гражданских прекращена! Следующий состав только для раненых и госпиталя!