Тимоха прищурился, перевёл взгляд с меня на Гену, потом снова на меня. Долго молчал…

— А если завтра опять фрицы приедут? — наконец глухо спросил он. — А у меня тут солдаты… Думаешь, они разбираться будут, кто раненый, кто дрова колол?

Я на секунду замешкался, подбирая слова. Не хотелось врать, но и правду выкладывать всю тоже нельзя.

— Если заедут — мы не будем маячить, — сказал я. — В сарае тихо посидим, никому не помешаем. А если что — сразу уйдём. Не станем тебя подводить.

Дед хмыкнул, потёр ладонью щетину, снова посмотрел на ружьё, потом тяжело вздохнул.

— Подумаю, — буркнул он, опуская ствол уже окончательно. — Заходите, решим, что делать будем.

— Спасибо, дед, — выдохнул я, чувствуя, как с плеч будто камень свалился. — Всё сделаем. Слово даю.

— Ну, слово… — проворчал Тимоха, но в голосе уже не было прежней злости. — Сначала вон ту поленницу до сарая перетаскай, — кивнул он в сторону горки полусырых чурок. — Да аккуратно, не вали как попало. А ты, ефрейтор, за водой сходи. Ведро там, у колодца.

Когда мы выполнили первую часть сделки, нам позволили войти в дом. И когда мы мы прошли в сени… почуяли запах сушёных трав, дёгтя и хлеба… у меня аж в глазах потемнело от голода.

В доме был ещё один человек — девушка. Лет семнадцати, стройная, с тёмными косами, уложенными вокруг головы. Лицо бледное, губы поджаты, но взгляд не испуганный, а какой-то замороженный.

— Это Ганна, — буркнул Тимоха. — Племянница моя. Мать её… убило вчера на станции…

— А отец?

— Да чёрт его знает… на службе он, — горделиво ответил старик, а затем более грустно добавил: — Не знаем, жив ли.

Ганна молча кивнула нам, решив, что здороваться не надо, а затем повернулся к старику:

— Дед, компот нести?

— Неси, неси, — старик сел за стол и указал нам на лавку. — Вы тоже садитесь.

Сесть в тепле… на лавку… было чем-то божественным! Ноги гудели, напряжение в теле было просто чертовски неприятным…

Вскоре Ганна поставила на стол крынку с чем-то мутным и кувшин с водой. Постояла, изучая меня взглядом, а затем села у печки. Через мгновение обратилась ко мне:

— Ты из города?

— Да, — кивнул я.

— Там плохо?

— Там ад, — честно ответил я.

Она кивнула, принимая это.

— Дед, — я повернулся к старику. — Мы выполнили условия сделки… разрешишь переночевать в сарае?

— Я подумаю, — только было сказал он, как я продолжил:

— Пойми, времени у нас нет… я говорил, у нас краском раненый. Ему бы в тепле переночевать, иначе не выживет!

Тот не сразу ответил. Думал о чём-то своем… а затем выпалил на одном дыхании:

— Если фрицы нагрянут, нас всех расстреляют!