— Я понимаю, мы спрячемся, шуметь не будем! А утром чуть свет уйдём.

— Куда⁈

— На юг, в Жабровский лес.

Старика удовлетворило услышанное, он вяло улыбнулся и кивнул.

— Наши там… держатся. Только как вы через болота пойдёте?

— Разберёмся. Нам главное — в тепле переночевать!

Старик вздохнул и посмотрел на старуху, та в свою очередь пожала плечами: мол, тебе решать, ты хозяин.

— В сарай можно, — вдруг подала голос Ганна. Все посмотрели на неё. — Там погреб есть под досками. Если кто нагрянет — нырнёте в погреб, сверху сеном закидаете. Не найдут.

Тимоха хмыкнул.

— Ишь ты… Сообразительная. Ладно. Пущу я вас. И еды дам, но немного! Хлебу, картошку варёную, сала малость.

Я почувствовал, как горло сжало спазмом.

Твою мать… еда…

— Спасибо, — прохрипел я. — Спасибо, дед, Ганна.

Ганна не ответила, только чуть заметно кивнула.

Через полчаса мы с Сидоровым шли обратно. Я нёс очень важный груз… узелок с едой! Хлеб, обёрнутый чистой тряпицей, горшок с остывшей варёной картошкой, кусок сала, луковица и соль в берестяной коробочке. А Гена нёс кувшин с водой.

Спуск по склону в овраг давался тяжело. Ноги просто не хотели слушаться после пройденного пути. Но узел с едой и берданку я держал крепко. Сидоров пыхтел сзади, матерился сквозь зубы, но тоже не расслаблялся.

Когда мы выползли в овраг, нас встретил Петя с глазами, полными испуга, и тут же сиганул вниз — докладывать о гостях. Они не знали, кто пришёл.

Даша сидела над Колей, который просто лежал, закатив глаза. Он дышал очень тяжело, с присвистом.

Я положил узел на землю. Сидоров сделал то же самое с кувшином. После я развернул тряпицу.

Увидев, что мы принесли, Петя аж глаза вытаращил, а вот Даша приложила руку ко рту, словно боялась выругаться. Даже Коля открыл глаза.

Все молчали. Никто не улыбался, не пытался что-то сказать. Как будто не верили в то, что видели.

В моменте я заметил, как Петя нервно сглотнул, как Даша убрала руку ото рта и начала медленно подниматься.

— Еда… — прошептала она, делая шаг вперёд. — У вас есть еда⁈ Откуда…

Ну, на этом, собственно говоря, и всё. Они как с цепи сорвались… Петя, даже не вставая, потянулся к еде, Коля вытянул руку, а Даша первым делом подошла к кувшину, отметив, что там вода. Даже Сидоров, стоящий рядом со мной, начал пригибаться, потянув руку к салу.

И если бы они сейчас вцепились в еду, то… рвали бы её на части, давились бы, цапались друг с другом за лишний кусок. Стайный инстинкт, мать его. Я такое уже видел.

Чтобы этого не допустить, я положил руку на плечо Гене и наступил на край тряпицы.

— Стоять, — сказал я.