Он упал. Не мог встать. Кашлял, а его руки бессильно скребли землю. Сам — точно не сможет.

Даша с Петей кинулись к нему, попытались поднять.

— Коля! Вставай! — Даша тянула его за плечи, лицо её было залито слезами и копотью. — Ну же!

Я не сразу ответил. Тупил, а точнее — старался думать.

Если я даже и смогу поднять его, а он сможет идти, то… побежим — и нас положат моментом. Немцы уже прочухались, да и у Сидорова рано или поздно кончатся патроны. Однако… а что ещё делать? Сарай объят дымом, дышать нечем, крыша стонет под тяжестью огня.

Лейтенант повернулся к ней. Я не слышал, говорил ли он что-то, но краском с силой оттолкнул Дашу.

— Волоки меня к пулемёту! — хрипло заорал он, перекрывая треск пламени и грохот выстрелов. — Стас! Слышишь⁈ К пулемёту!

Выполнить просьбу лейтенанта — значит спасти Дашу, Петю и остальных. Оставить его — значит убить всех.

— Петька! — рявкнул я и следом начал ползти к Коле. — Бери его левую руку! Потащим!

Парнишка побледнел, но послушался. Мы подхватили лейтенанта и потащили из горящего сарая. Коля не стонал. Он закусил губу до крови, глаза зажмурил. Его ноги волочились по земле, оставляя глубокие борозды в грязи. Но тащить его одной рукой было неудобно.

Нам нужно было пройти всего несколько чёртовых метров до мотоцикла. Но они казались вечностью.

Сидоров не давал открыть по нам огонь. Короткие очереди пулемёта хлестали по грузовику, прижимая немцев. А когда мы дотащили Колю до коляски, краском оттолкнул Гену от пулемёта и закричал, что есть мочи:

— Я тут! Уводи их!

Гена отполз в сторону, освобождая позицию. Лейтенант уселся к MG-34, скрылся за коляской и дал очередь по грузовику.

— Готовимся! — крикнул я и рванулся к крыльцу, где лежали убитый унтер и солдат, который не успел добежать до грузовика.

Я бежал, пригнувшись. Упал на колени рядом с мертвецами, сначала «прошёлся» по унтеру. Из кобуры достал «Вальтер» и с плеча снял чёрный кожаный планшет. Затем полугуськом добрался до второго мертвеца — в этот же момент над головой пролетела шальная пуля. Затем послышалась новая очередь.

У второго мертвеца снял с пояса подсумок с двумя «колотушками» — это такие гранаты с длинными ручками — и сдёрнул с плеча ремень MP-40. Я отступил, споткнулся из-за тяжести, ведь тащил ещё и свою винтовку, вскочил и метнулся обратно к мотоциклу.

— Гена! — я подал автомат Сидорову. — Держи!

Гена перехватил МР-40, передёрнул затвор.

— Спасибо, командир! — крикнул он, не оборачиваясь.

Николай в это время методично бил короткими очередями по немцам, не давая им высунуться из-за грузовика. Пули визжали о борт, высекая искры, но фрицы не рисковали высовываться.