«Винтовку-то что, там оставил?» — пронеслось в моей голове.

Мы выдыхали. Я понимал, что пока что мы в безопасности, но назад пути не было…

Поднялся на локтях, посмотрел на свою берданку, сделал несколько движений в сторону и окунул башку в ледяную воду. Полежал так секунд тридцать, и начало отпускать. Вынырнул и перевернулся на спину, глядя на серое небо.

Глаза сами собой пытались закрыться, так что первым делом пошлёпал себя по щекам и резко сел, втягивая воздух.

Пахло здесь иначе… не гарью или мясом, а чем-то кисловато-болотным. И, если честно, это было лучше, чем запах на хуторе. Пахло свободой, что ли…

Хотя свобода ли это⁈

Кругом была топь, из которой нужно было как-то выбираться. Только вот сил нихрена не осталось.

Ноги болели, причём не икры или бёдра, а ступни.

Но…

— Да сколько можно? — прохрипел я, понимая, что мысли о том, где и что болит — только мешают!

Мы от силы-то, пробежали километра полтора от хутора! Если фриц пойдёт следом, нам крышка! Не факт, конечно, что они сразу спохватились, нашли собак там, помощь, и пошли в топь. Но всё же, надо двигаться дальше.

Тем более, у нас теперь было новое оружие, помимо моей берданки: подсумок с двумя гранатами, «Вальтер» и МП‑40…

И тут я похолодел. Тряпка, в которой были патроны и которая грела мою душу, отсутствовала. Подсумок-то был на месте, как и планшет фрица, а вот патроны…

— Гена, ты не трогал мою тряпку с патронами? — резко обернулся я к нему.

Тот виновато пожал плечами:

— Да я… думал, это просто ветошь. Вытащил, чтоб место освободить…

«Твою же мать…» — повторился.

Получается, у меня остался последний патрон, который уже в винтовке, и «Вальтер»… Я вытащил магазин, насчитал шесть патронов, затем обратил внимание на указатель: тонкую шпильку в затворе. Она торчала наружу. Я слегка нажал на него: двигался свободно. В стволе точно есть патрон.

Гена привалился к дереву, тяжело дыша. Его автомат лежал рядом, затвор застыл в крайнем заднем положении — признак пустого магазина. Он этого, похоже, даже не заметил, или не хотел замечать. Я помнил этот взгляд — так смотрели новички после первого боя: будто мир вокруг вдруг стал чужим, а оружие — просто куском железа.

«Значит, на него рассчитывать не стоит», — мелькнуло в голове. Но вслух я сказал другое:

— Подъём, — скомандовал я, поворачивая голову в сторону остальных. — Надо идти дальше.

Только вот никто меня не послушал. Петька лежал на боку в грязи, примостив голову на мягкую кочку. Ганна сидела рядом, на более-менее сухом участке, и смотрела на небо. Сидоров сидел на заднице, привалившись к ольхе, сжимая трофейный МП-40, а вот Даша…