Верочка с удовольствием болтала, пока я помогала ей крутить тампоны из марли. Сворачивать из полоски ткани аккуратный треугольник я научилась быстро.
Николай Петрович Михайлов — светило магической медицины, детский хирург, один из известных врачей Москвы. Настолько известный и уважаемый, что у него свое беспрофильное отделение, где он лечит самых тяжелых пациентов всех без исключения сословий.
Тут я не выдержала и спросила о Матвее. Стало интересно, чем он был болен, что оказался в отделении у чудо-доктора.
— А, Матвейка, — улыбнулась Верочка. — Обаятельный мальчишка. Он и тебе понравился? — Она лукаво улыбнулась.
Мне⁈ Да он сопляк, ребенок… Я вовремя прикусила язык. «И ты ребенок, Милочка», — сказала я себе. К слову, Милой меня звал только Николай Петрович. Остальные просто сокращали имя до Яры.
— Он с дерева упал, — продолжила Верочка. — И на металлический прут напоролся. Откровенно говоря, тут врач с седьмым уровнем справился бы, но Матвейка из Шереметевых, сам старый князь просил Николая Петровича им заняться.
Морозовы — бояре, Шереметевы — князья. Империя, значит. Не удивлюсь, если император — Романов. Москва вот есть. Причем, не столица. Столица — Санкт-Петербург.
Я никогда не увлекалась историей, но основное, безусловно, помнила. На сестринском посту мне удалось узнать дату из календаря. Шестнадцатое января тысяча девятьсот семьдесят седьмого года. Я же жила в двадцать втором веке. Если представить, что эти два мира относительно одинаковые, то разница во времени — лет двести. И одно важное отличие: в этом мире не было революции семнадцатого года. Или была, но победили не большевики. И, кажется, магия пришла в этот мир раньше, чем в мой.
Откровенно говоря, воспринимать действительность стало проще, когда я провела параллели и зацепилась за знакомые факты. Подробности узнаю позже, а пока достаточно и этого.
— А Николай Петрович кто? Князь или граф? — спросила я, напоминая Верочке о теме разговора.
— Ой, что ты, — засмеялась она. — Он из казаков.
Если я ничего не путаю, то казаки — это бывшие крестьяне, в том числе, и беглые.
— А вот жена его — из дворян, — продолжала Верочка. — Лариса Васильевна с семьей порвала, выйдя замуж за Николая Петровича. Впрочем, и его семья от такой жены не в восторге. Чистый мезальянс! Ой, ты же не понимаешь. — Она засмеялась. — Ничего, вырастешь — поймешь.
— Дети у них есть? — поинтересовалась я. И даже объяснила свое любопытство. — Николай Петрович хочет забрать меня из приюта. Но я боюсь, что буду… лишней.
Подозреваю, что девочки в семь лет так не рассуждают. Или все же могут, учитывая пережитое? Впрочем, Верочке мои слова странными не показались.