— Я не мог, — выдавил Савелий. — Это ты… прости.
Он снял блок и ощутил пустоту. Яра в блоке? Что ж, тут он бессилен. Мгновение — и Савелий понял, что ошибся. Это внутри Яры разлилась пустота. Или, вернее, опустошение. Плохо дело.
— Плакала? — спросил он. — Яра, я уже говорил, ты не виновата. Скоро это пройдет. И в том, что ты выбрала Матвея, тоже нет твоей вины. Я не буду Олей. Встречайтесь, наслаждайтесь друг другом. Александру Ивановичу я сам все объясню.
— Матвей такой благородный, что тошно, — выдала Яра. — И от твоего великодушия тошно.
Она поежилась.
— Пойдем в машину? — предложил Савелий. — Там печка есть. Ты замерзла.
— Пойдем, — согласилась она покладисто.
В машине Савелий завел мотор, включил обогреватель.
— Ты отвезешь меня домой? — спросила Яра.
— Отвезу. Позже. Или сейчас, если ты не хочешь со мной разговаривать.
— Разве ты хочешь? — пробурчала она и отвернулась. — Все время в блоке.
— Уже нет.
— Да неужели? — Она нахмурилась, прислушиваясь. Обернулась к химере, устроившейся отчего-то на заднем сидении. — Карамелька, это ты⁈
— Мя-у-у…
— Не ругай ее, это я попросил.
Савелию не верилось, что он это говорить, но…
— Ты? Когда?
— Мысленно. Я не думал, что она услышит.
— Но почему?
Яру, казалось, способности ее химеры ничуть не удивили. Зато Савелий почувствовал огорчение. Вот не зря говорят, что благими намерениями вымощена дорога в ад.
— Я не хотел, — произнес Савелий мягко. — Мне рвало крышу от ревности, я не хотел, чтобы ты это почувствовала. И теперь не хочу, чтобы ты знала… какие демоны поселились внутри меня.
— Карамелька! — сердито прикрикнула на химеру Яра.
И, наверное, та тут же послушалась, потому что черты лица Яры исказились, а глаза наполнились слезами. А Савелия опалило резкой обидой.
Но то, что Яра произнесла, не сочеталось ни с выражением ее лица, ни с эмоциями, что она испытывала.
— Сава, прости. Я плохой друг. И чьей-то девушки из меня тоже не получится.
Она вдруг коснулась пальцами его щеки. Савелий почувствовал тепло, разливающееся внутри. Тепло и… покой.
— Яра, что ты делаешь⁈
Она отдернула руку.
— О таком надо спрашивать, верно, — прошептала она. — Прости, что украла немножко твоей боли. Карамелька, нам пора.
Яра выскочила из машины прежде, чем Савелий успел ее остановить.
Глава 62
Меня оглушили чувства и эмоции Савы. Какая там ревность! Тоска, растерянность, разочарование, сожаление… Но больше всего боли. Не физической, а душевной, окрасившей все в черный-черный цвет.
Я уже осознала, что заигралась. Гормоны тому виной, глупость или мое нестабильное состояние, не важно. Теперь бы с последствиями разобраться. Зато выбор я сделала окончательный: никакой романтики. Не буду ни с кем встречаться, не имею права. Неизвестно, что меня ждет, и тянуть за собой ни в чем не повинного человека — мерзко.