— Яра, не ходи, если не хочешь.
— Что? — переспросила я, очнувшись от тяжких дум.
— В клуб не ходи, — сказал Бестужев. — Не нужно меня благодарить, я пошутил.
— Опять что-то с лицом? — догадалась я. — Не обращай внимания, я просто устала.
— Тем более. Отдыхай.
— Ой, так и скажи, что не знаешь, где лестницу достать, — пошутила я, чтобы сгладить неловкость.
Он засмеялся.
— В точку. Тебе звонить можно? Позовут к телефону?
— Скорее всего. Но хозяйка предупреждала, что нельзя долго занимать линию.
— Понятно, — кивнул он.
— Только не надо устанавливать телефон в моей комнате! — вскинулась я. — Тем более, я живу не одна.
Бестужев расхохотался в голос.
— Рада, что тебе весело, — пробурчала я.
Как-то незаметно мы доехали до моего дома. Бестужев помог перенести коробки, причем до комнаты, с разрешения Антонины Юрьевны, оставил мне свой номер телефона и ушел, напомнив о завтрашней морской прогулке. Я же принялась потрошить коробки, в поисках белого костюма, подходящего случаю.
Глава 28
Времени на то, чтобы вернуться домой и переодеться, могло и не хватить, поэтому к директрисе я отправилась в белоснежной паре: юбке-брюках, целомудренно закрывающей колени, и пиджаке с коротким рукавом. Волосы я благоразумно заплела и спрятала под шляпку. Это только в кино морской ветер красиво треплет распущенные кудри. В реальности они не перепутаются так, что потом не расчесать, лишь при полном штиле. Плавали, знаем.
А вот топсайдеры пришлось взять с собой. Для визита в гимназию я обула подходящие случаю босоножки на высоком каблуке. Благо, погода позволяла. Дождь перестал лить еще вчера, день выдался солнечным и очень теплым.
К слову, сегодняшнее утро не омрачила стычка с Клавой. В ванной комнате она пробыла недолго и свинство после себя не оставила. Проснувшуюся совесть я заткнула быстро. Напомнила себе, что игра уже началась, и спасать Клаву лишь потому, что Бестужев на нее нарычал… недальновидно.
И вообще! Может, все обойдется? Я не представляла себе, как можно заставить девушку раздеться в зале, полном гостей. Мне же говорили, что нужно лишь поздороваться со стариком и пожелать ему здоровья. Предстать перед ним нагой я не согласилась бы ни при каком раскладе.
Кроме Ольги, Бестужева и меня никто не знал об этом особенном условии. Ах, да! Еще Шереметев. Мои «подельники» не пожелали объяснить, как разденут Клаву.
— Ой, я не знаю, — отмахивалась Ольга и указывала на Бестужева. — Это все он!
— Увидишь, — загадочно улыбался Бестужев.
Мое присутствие на этом то ли приеме, то ли званом вечере не обсуждалось. Бестужев заявил, что я приглашена — и точка.