Глава 42
Даже не знаю, что шокировало меня сильнее: то, что мне придется выдавать себя за парня, или то, что моя жизнь мне больше не принадлежит. Наверное, все же второе. Хотя после того, как я узнала об отметке «крепостная» в своих документах, странно предполагать нечто иное. И все же император не спешил заявлять на меня права, а Александр Иванович весьма четко дал понять, что выбора у меня нет.
Впрочем, отсутствие выбора — единственное, что меня злило. И то, из принципа. Если бы мне его предложили, я выбрала бы академию госбезопасности.
Во-первых, с прошлой жизни у меня осталась тяга к практической магии. Хотелось испробовать все, что было под запретом. Во-вторых, профессия даст мне знания и возможности, столь необходимые в моем личном расследовании. В-третьих, мне не чужды амбиции. Первая женщина эспер — это круто. И ничего страшного, что хвастаться этим нельзя. Однокурсники оценят. Потом, когда поймут, кто я.
— Ты улыбаешься, — заметил Бестужев. — Все в порядке?
Он вез меня домой после того, как мы проделали обратный путь до вокзала.
— Не плакать же, — фыркнула я. — Так, представила кое-что. Ты завтра приедешь?
— К шести утра, — напомнил он.
— Нет уж, к половине седьмого, — возразила я. — Мне велели вставать в шесть, а не на пробежку выходить.
— Чтобы умыться и одеться, достаточно пяти минут. Даю тебе десять.
— Пятнадцать, — заупрямилась я.
— Десять, — повторил он. — За каждую минуту опоздания будешь наказана.
— Чего? — несколько опешила я.
Кстати, неплохо бы уточнить, какие наказания в ходу в академии. Это все же военное подразделение, если я ничего не путаю. А в кадетских военных училищах, например, до сих пор не отменены розги. У одной из моих одноклассниц младший брат был кадетом, вот он об этом и рассказывал. Правда, утверждал, что на практике от телесных наказаний давно отказались, но сам факт…
— Того, — хмыкнул Бестужев. — Ты чего побледнела, будто я тебя бить собираюсь? Дополнительные физические упражнения. Бег, приседания, отжимания.
Вот и верь после этого, что он не читает мои мысли!
— Сава, а как наказывают курсантов в академии? — спросила я.
Так, на всякий случай.
— Наряды на работу вне очереди, — ответил он. — Без увольнительной могут оставить. Для особо одаренных есть карцер.
— А, то есть, как у военных?
— То есть, да.
— Э-э-э… А телесные наказания?
— Яра, ты чего это о шпицрутенах вспомнила? — удивился Бестужев.
— Да так… Мне вот говорили, что в кадетских училищах есть розги.
— Матвей говорил⁈
— По-твоему, среди моих знакомых нет других кадетов? Нет, не он. Это в Москве еще было.