— Увижу хоть слово лжи, особенно в собственных интересах, практику не засчитаю, — пообещал он.
А Савелий все же рискнул спросить:
— С Матвеем все в порядке?
— На лице синяков нет. Он дома. Его отсутствия никто не заметил. Тебя же это интересует? — не без ехидства произнес Александр Иванович.
Савелий неуверенно кивнул.
— Перед тем, как начнешь, дружочек, вспомни, будь добр, какое задание тебе поручили. И оцени по десятибалльной системе, как ты с ним справился.
Александр Иванович вышел, оставив Савелия в кабинете. В приемной он что-то сказал секретарю. Савелий не прислушивался. Он смотрел на чистый лист бумаги, что ему выдали, и думал о том, что недавняя оплеуха, полученная от отца, ерунда по сравнению с тем, как куратор поставил на место бестолкового практиканта.
Глава 37
Стук в стекло я услышала не сразу, так как включила музыку и откинулась на спинку кресла, закрыв глаза. Как ни странно, магнитола Бестужева была настроена на радиостанцию с классическими мелодиями, и я не стала искать ничего другого. Спокойствие — это то, что необходимо мне, как воздух.
«Яр-ра-а-а…» — словно эхом пронеслось в голове.
Я дернулась и обнаружила, что рядом с машиной кто-то стоит и стучит в стекло. И даже нетерпеливо дергает ручку.
Дверцы я заблокировала, когда осталась одна. Пришлось выключить магнитолу и чуть опустить стекло.
— Привет, Яра.
Александра Ивановича я узнала сразу. Прошедшие десять лет мало его изменили. И, хотя этой встречи я ждала, сердце тревожно заколотилось.
Стекло я подняла, дверь разблокировала. Выбралась наружу и лишь тогда произнесла:
— Здравствуйте, Александр Иванович.
— Ты выросла. — Он улыбнулся.
— Еще скажите, что стала совсем взрослой, — фыркнула я. — И красавицей.
— Ты и в детстве была хорошенькой, — парировал он. — А взрослой… нет, еще не стала. Как ты себя чувствуешь?
Интересный вопрос. Не «как дела», не «как жизнь», а… как я себя чувствую?
— Хорошо, спасибо, — вежливо ответила я. — А вы?
— А я, знаешь ли, не очень. — Он вздохнул. — С некоторых пор. Нам надо побеседовать. Обсудить… многое. Но не сейчас.
Я молча ждала, что он еще скажет.
— Полагаю, и у тебя есть вопросы.
Еще бы! Почему он появился сейчас? И зачем, если сегодня ему некогда со мной разговаривать? И это не самое главное. Он до сих пор уверен, что я — эспер?
Тревога исчезла. И даже злость на Бестужева куда-то улетучилась. На душе стало спокойно. Как-то… подозрительно спокойно.
— Вы как-то на меня воздействуете? И… это ваш голос я слышала… в голове?
Александр Иванович прищурился и кивнул.
— Прости, иначе сейчас никак. Ты нестабильна, потому что сила эспера пробуждается. Наверное, ты и сама заметила перепады настроения?