— Да Бог с тобой, Яра! — замахал руками Артемий Михайлович. — Общайтесь на здоровье. Я извиниться хотел.
— Вы⁈ — вырвалось у меня. — Но… зачем?
— Я же сказал, мы с Иваном дружили. Когда это все произошло, я был за границей, в служебной командировке. Только поэтому не успел позаботиться о тебе. Когда вернулся, мне сказали, что ты погибла в приюте. Прости, я не смог помочь дочери своего друга.
Я все еще не понимала, зачем он мне это говорит. Меня пытаются вовлечь в какую-то игру? Но зачем? Я же никто. При условии, что Артемий Михайлович не знает, что я эспер. Или это все… искренне?
— А вы… не верите, что отец виновен? — рискнула спросить я.
— Это неважно, — ответил Артемий Михайлович. — Вернее, неважно, что я об этом думаю. Ты не имеешь никакого отношения к тем событиям. Просто знай, если будет нужна какая-нибудь помощь, можешь смело ко мне обращаться.
— Спасибо, — вежливо ответила я.
Может, стоит намекнуть Александру Ивановичу, что мою внешность уже стоит изменить? Если я так похожа на мать, то меня многие могут узнать. Или, наоборот, стоит воспользоваться этим… и выяснить, кто из «старых друзей» отца сможет рассказать мне, наконец, что на самом деле произошло десять лет назад.
Глава 47
С Ольгой я все же увиделась, и ждать ее возвращения долго не пришлось. Она познакомила меня с мамой, и та мне не понравилась. Было бы странно, если бы я испытала симпатию к женщине, взирающей на меня с тщательно скрываемой смесью презрения и недовольства. Я ощущала это эмпатически, а на лице Стеллы Генриховны застыла вежливая улыбка.
Знала ли она, кто я? Если да, то такое отношение связано с прошлым, и не факт, что моим. Если нет, то это обычное презрение к моему происхождению, вернее, к отсутствию оного.
К счастью, Ольга увела меня в свои комнаты. В особняке у нее имелась собственная гостиная.
— Маме ты почему-то не нравишься, — сообщила она. — Но это неважно. Папа не против нашей дружбы, а это главное. Вообще, я на тебя обиделась.
— Э-э? — только и смогла выдавить я.
— Мороженого хочешь? — спросила Ольга, с ногами забираясь на диван. — Ой, да не стой столбом, садись куда-нибудь.
Отчего-то мне казалось, что оправдываться не надо. Да и извинений Ольга не ждет, потому что обиды не испытывает. От нее так и несло любопытством и нетерпением. И чуточку — ехидством. Ей от меня что-то нужно? Так я подыграю.
— А давай, — согласилась я, устраиваясь в мягком кресле. — Шоколадное, если есть.
На меня взглянули с усмешкой. Понятно, в этом доме есть все. И следующий ход за мной.
— И на что же ты обиделась? — поинтересовалась я, когда Ольга отдала распоряжения вызванной горничной. — Пари ты выиграла, и я ничего не рассказала твоему отцу. Мне казалось, я должна держаться подальше от…