— Да-а-а… — протянул Матвей и махнул рукой. — На спор. И знал же, что оно сухое, что ветка в любой момент надломиться может. Короче, сам дурак.
Кажется, все же обошлось без божественных вмешательств. Хорошо, что в итоге… все живы.
— Тогда я, и правда, должна тебя поблагодарить. Только прости, я не знаю, как правильно. Забыла… как к княжичам обращаются. Спасибо, что спас мне жизнь.
Я решила быть вежливой, но внимательно наблюдала за реакцией Матвея на мои слова. Его же они определенно смутили. И не притворно, искренне. Даже уши покраснели.
— Да я пошутил, Яра! — воскликнул он. — Ну… развеселить хотел.
Похоже, я и в другом ошиблась. Ужас и отвращение Матвей испытал не ко мне, а к тому, что со мной сделали. Он слышал разговор взрослых, то есть, знал о девочке, которая пострадала в пожаре. И когда я сказала о том, что меня сожгли, понял, что та девочка — я.
— Ладно, — сказала я вслух. — Где там… твои мультики?
Матвей обитал в отдельной палате, больше похожей на номер дорогой гостиницы. С телевизором. Правда, выглядел тот для меня, привыкшей к плазме и голограммам, несколько странно: ящик с выгнутым экраном и черно-белым плоским изображением. И без пульта управления. И переключатель каналов… рычаг. Короче, допотопная техника. Но здесь, как я поняла, и такое считалось роскошью.
Матвей пригласил к себе «на мультики» всех детей из отделения. И они набились в комнату, расселись на его кровати, на подоконнике, на полу. Кое-кто даже стоял. И все уставились на экран.
— Пожалуй, я не сильно люблю мультики, — сказала я Матвею.
Не хотелось лезть в толпу детей. Я еще не настолько стала Ярой.
— Я тоже, — отозвался он. — Хочешь на рыбок посмотреть?
Золотые рыбки плавали в большом аквариуме в приемной отделения. Здесь же, на стене, висело большое зеркало, и я, наконец, смогла себя рассмотреть. При Матвее пялиться на собственное отражение было как-то неудобно, но я хотя бы поняла, как выгляжу. Рыжие волосы, веснушки. Узкое худое лицо, маленький нос, пухлые губы. И глаза непонятного цвета — то ли голубые, то ли зеленые. Цвет морской волны?
— Яра, ты здесь? — В приемную заглянула Верочка. — А, и ты, герой, тут. Пригласил всех, а сам без мультиков остался?
— Да пусть смотрят, мне не жалко, — пробурчал Матвей.
— Пойдемте, я вам в сестринской телевизор включу, — расщедрилась Верочка. — Заодно отваром Яру напою. Николай Петрович прислал.
Отвар был горьким, мультики — глупыми. Но Верочка угостила нас с Матвеем конфетами. И сидеть рядом с ним на диване в сестринской было как-то… спокойно.
Так спокойно я чувствовала себя впервые с тех пор, как стала Ярой Морозовой.