— Яра⁈
Кажется, я опять задремала. Не слышала, как открылась входная дверь. Меня разбудил голос Александра Ивановича. Но отчего он такой… нервный?
— Я тут, — отозвалась я. — Что-то случилось?
В комнате вспыхнул свет, я зажмурилась.
— Ты чего в потемках сидишь? — сердито спросил Александр Иванович. — Я решил, что ты сбежала.
— А смысл? — вздохнула я.
И, открыв глаза, увидела, что Александр Иванович пришел не один.
Шереметева-старшего я видела не впервые, но нас никогда не представляли друг другу. Меньше всего мне хотелось любезничать с дедом Матвея, особенно после того, как я узнала о том, кто прибрал к рукам богатства Морозовых, однако я встала и вежливо поклонилась. Александр Иванович представил дядю.
Интересно, зачем он явился… этот Петр Андреевич? То есть, понятно, что ко мне. Но зачем? Я же не отказывалась говорить правду.
— Так вот ты какая, Яромила Морозова, — произнес Петр Андреевич.
— Михайлова, — поправила его я.
И чуть не добавила: «Вашими стараниями».
— Морозова, — повторил он. — Ты сильно выросла с тех пор, как я видел тебя в последний раз.
— Прошу прощения, вы пришли ко мне, чтобы воспоминаниям предаваться?
— Яра! — возмущенно одернул меня Александр Иванович.
— Оставь, Саша, — отмахнулся Петр Андреевич. И усмехнулся. — Она вся в отца. Яра… Ты позволишь так к тебе обращаться?
Я повела плечом, мол, без разницы.
— Яра, это не твой дом, — продолжил Петр Андреевич. — Это дом моего племянника. Однако ты права, пришел я к тебе. Присядь, разговор коротким не получится.
Он указал мне на диван, а сам сел на стул, прямо держа спину и опираясь на трость с массивным набалдашником.
— Дядя, принести чаю? — предложил Александр Иванович.
— Не стоит. Ты тоже сядь, не мельтеши.
Силу, исходящую от Петра Андреевича, я чувствовала всей кожей. И при этом не могла прочесть его эмоции.
— Я верну земли и заводы, принадлежащие твоему роду, — сказал Петр Андреевич, едва я устроилась на диване. — Взамен ты изменишь показания.
Ему удалось меня удивить. Наверное, с отвисшей челюстью выглядела я презабавно, потому что Петр Андреевич обернулся к Александру Ивановичу и усмехнулся.
— Саша, ты говорил, она сообразительная.
— Какие показания? — все же выдавила я. — Я ни в чем не обвиняла вашего внука. Он меня спас! Я рассказала следователю всю правду.
— Знаю, Яра. Знаю. — Он перехватил трость другой рукой. — Нужна не правда, а ложь. Ты должна подтвердить слова полковника Нестерова.
— Вы в своем уме⁈ — вырвалось у меня.
— Надеюсь, что да. — Он мог бы рассердиться, но вместо этого улыбнулся. — Эта ложь тебе ничем не грозит. А в качестве награды…