— Ты это придумал? — спросил у него отец, едва переводя дыхание от гнева.
— Я, — легко ответил Савелий. — Кто ж еще?
Звук пощечины мне никогда не забыть. И сейчас, представляя эту жуткую сцену, я зажмурилась, крепко сжимая ладонями чашку.
Но виновата во всем я!
Легкий путь? Простой? Но те, кого я подставила, не имеют никакого отношения к тому, что произошло десять лет назад! Тогда они были детьми, как и я. И чем я лучше тех, кто травил Яру в приюте?
На войне за честь рода все средства хороши? Возможно. Но это не война. Это месть соседке. В лучших традициях избалованных деток аристократов.
К счастью, Антонина Юрьевна не составила мне компанию за чаем. Сейчас я не смогла бы притвориться, что все в порядке.
На улице хлопнула дверь машины. Потом я услышала, как кто-то входит в дом.
Клавдия вернулась.
Я вымыла посуду, тщательно ее вытерла — и отправилась наверх.
— Заходи! — откликнулась Клава на стук в дверь.
Несчастной она не выглядела. Я не видела, в чем она вернулась, навряд ли в шали, что я прятала в сумочке, но уже успела переодеться в домашнее. И расчесывала волосы, сидя перед зеркалом.
— Ты как? — спросила я.
— А ты как думаешь? — хмыкнула Клава. — Твой Бестужев — гад. Представляешь, он мое платье тленом испачкал!
— Тленом? — удивилась я.
— Экспериментальный состав из секретной лаборатории его дяди, — с удовольствием пояснила Клава. — Отец его точно прибьет. И поделом.
У меня закружилась голова.
— Там что-то такое, что уничтожает неживую материю. Или какую-то определенную материю, вроде ткани, — продолжала Клава. — Я толком не поняла. Короче, мое платье истлело. Хорошо, кто-то вовремя туманом прикрыл. В зале были репортеры, но все произошло так быстро, они ничего не успели снять. Да и мало кто заметил, что я голая. Разве что юбиляр.
— Погоди, так туман… Это кто-то другой?
— Ага, — кивнула она. — Но я не знаю, кто. К слову, на моем месте могла быть и ты.
— Не могла, — сказала я, с трудом выговаривая слова. — Это я все устроила.
— Ты⁈ — Клава развернулась ко мне с круглыми, как плошки, глазами.
— Я. Ты меня достала. И я попросила Бестужева, чтобы помог отомстить. Я сожалею. Правда. Прости.
— Ну ты и сволочь! — резюмировала Клава с неожиданным одобрением в голосе. — А я-то думала, ты такая правильная. Из тех, кто боится запачкаться. Ты ловко увильнула от вызова, что я тебе бросила.
Ее хамское поведение — это вызов? Что-то я не поняла… Мне сейчас комплимент сделали? Судя по тому, что Клава не бросается на меня с кулаками, не визжит, проклиная, и не обещает превратить мою жизнь в ад…