— Вейлан учил, — ответила я, не оборачиваясь. — Я… не знала, что умею.

— Умеешь, — пауза. — Слишком хорошо умеешь.

Что-то в тоне заставило сердце биться быстрее.

— Это плохо?

Молчание длилось долго.

— Не знаю, — признал он наконец. — Видеть тебя так… двигающейся, смеющейся, живой…

Он не закончил.

Но через узы я почувствовала — бурю.

Желание. Гордость. Ревность. Потребность прикоснуться.

— Танцуй со мной, — слова вырвались прежде, чем я подумала.

Я обернулась, посмотрела на него снизу вверх.

— Пожалуйста.

Золотые глаза смотрели долго.

Читали моё лицо, ища что-то.

— Я не танцую, — голос был тихим. — Давно. Очень давно.

— На Омеге ты говорил то же самое, — я подняла бровь. — А потом танцевал. И очень хорошо танцевал.

Что-то мелькнуло в его глазах — почти улыбка.

— Это было по-другому. Современные танцы. Быстрые, агрессивные. В темноте клуба. Можно было не думать.

Он посмотрел на площадь — на пары, что медленно кружились.

— А это… старые танцы. Честные. Где смотришь в глаза, держишь за руку, прижимаешь близко. Где каждое прикосновение значит что-то.

Взгляд вернулся ко мне.

— Не танцевал так полторы тысячи лет.

— Тогда сейчас самое время вспомнить, — я протянула руку. — Одну песню. Орион. Прошу.

Он смотрел на мою руку.

На тонкие пальцы, браслеты на запястье, золотые руны, что светились между ними.

Через узы я чувствовала — борьбу. Логика против желания.

Контроль против потребности.

Наконец рука поднялась.

Большая, мозолистая, покрытая шрамами.

Взяла мою — осторожно, словно боялась сломать.

Пальцы сплелись.

Жар прошёл по руке волной, разлился по телу.

— Одна песня, — согласился он хрипло. — Только одна.

Он повёл меня в толпу.

Люди расступались перед богом войны инстинктивно.

Мы остановились в центре.

Музыка замедлилась ещё больше — интимная, почти гипнотическая.

Орион развернул меня к себе.

Одна рука легла на мою талию — тяжёлая, горячая, пальцы сжали через тонкую ткань.

Другая держала мою руку — крепко, не отпуская.

Я положила свободную руку ему на плечо — мышцы были каменными под ладонью.

Мы начали двигаться.

Медленно. Почти не шевелясь.

Просто покачиваясь в такт.

Но это было…

Интимнее, чем всё, что было раньше.

Наши тела были близко — слишком близко для незнакомцев, недостаточно близко для любовников.

Я чувствовала каждый изгиб его тела сквозь слои одежды. Жар кожи. Сердцебиение, что билось под рёбрами — быстрое, неровное.

Его дыхание касалось моего лба — тёплое, прерывистое.

Рука на талии сжалась сильнее, притягивая ближе.

Я подалась вперёд, и расстояние между нами исчезло.

Грудь коснулась его груди. Бедро — его бедра.