Наконец он обернулся.

И выражение его лица заставило меня замереть на месте.

Золотые глаза горели — не человеческим светом, а чем-то более первобытным. Зрачки расширены настолько, что почти поглотили радужку. Ноздри раздуты. Губы приоткрыты, обнажая зубы — не в улыбке, в оскале.

Хищник. Загнанный в угол хищник, сдерживающий инстинкты из последних сил.

— Ты не понимаешь, — прошептал он, и голос дрожал. — Всю дорогу сюда я… я чувствовал твой запах. Возбуждение. Желание. Оно въелось в мою кожу, в нос, в мозг. И сейчас каждая клетка моего тела кричит, требует…

Он осёкся, сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладони, оставляя кровавые полумесяцы.

— Требует чего? — я сделала ещё шаг, зная, что это безумие, но не в силах остановиться.

— Взять тебя, — слова сорвались с губ почти против воли. — Прижать к стене. Сорвать одежду. Вонзиться так глубоко, что ты забудешь своё имя. И плевать на узы, на последствия, на то, что это неправильно.

Воздух вышел из лёгких. Между ног пульсировало так сильно, что я зажала бёдра, пытаясь справиться с ощущением.

— Орион…

— Уходи, — он отвернулся обратно к окну. — Иди в душ. Сейчас. Смой мой запах с кожи, охладись, и ложись спать. И, ради всех богов, не подходи ко мне.

Разумная часть говорила слушаться. Сделать именно так, как он сказал. Потому что напряжение в его теле было не просто желанием — это была опасность. Инстинкт, который мог вырваться из-под контроля.

Но алкоголь, адреналин и что-то ещё — что-то безрассудное и жаждущее — заставили меня сделать ещё три шага.

Теперь между нами было меньше метра.

— А если я не хочу уходить?

Его спина напряглась. Руки вцепились в подоконник так сильно, что металл погнулся под пальцами.

Тишина. Долгая, напряжённая, полная обещаний и угроз.

Затем он медленно обернулся. Движения были контролируемыми, но я видела, как тряслись руки, как пульсировала вена на шее.

— Ты пьяна, — сказал он, и это прозвучало скорее как напоминание самому себе. — Завтра пожалеешь. Обвинишь меня в том, что воспользовался.

— Я выпила четыре коктейля за три часа. Пьяна, но не настолько, чтобы не понимать, что делаю.

Я шагнула ближе. Полметра.

— И я не пожалею.

— Пожалеешь, — он стоял неподвижно, но я видела, как сражается с собой. — Когда трезвость вернётся. Когда поймёшь, что мы пересекли черту. Что между нами больше никогда не будет просто партнёрства.

Я протянула руку — медленно, давая ему время отстраниться.

Он не отстранился.

Пальцы коснулись его груди — осторожно, почти невинно. Но эффект был как от удара молнии.

Орион задрожал. Всем телом. Глаза закрылись, голова запрокинулась, обнажая горло. Из груди вырвался звук — не человеческий стон, а рычание.