— Что ж, — произнес он глухо. — Вы сами выбрали свою судьбу. Я сделал все, что мог. Или, вернее, все, что счел нужным.

Он резко развернулся и вышел из камеры, не сказав больше ни слова. Дверь за ним захлопнулась с оглушительным лязгом. Снова щелкнул засов.

Предложение губернатора отвергнуто. Впереди — неизвестность, но, судя по словам Кортни, весьма предсказуемая в своей жестокости. Люди Кромвеля. Пытки.

Прошло, возможно, около часа с момента ухода губернатора Кортни. Час, наполненный тяжелым ожиданием и мрачными размышлениями о методах «специалистов» Кромвеля. Я сидел на полу, прислонившись к стене, пытаясь привести мысли в порядок, когда за дверью снова послышалась возня. На этот раз без церемоний — засов отодвинули с резким скрежетом, и дверь распахнулась.

На пороге стояли двое солдат в красных мундирах, те же, что конвоировали меня раньше. За ними маячила фигура офицера с непроницаемым лицом. Это он командовал моим арестом на палубе.

— На выход, пират, — бросил один из солдат, делая шаг внутрь.

Его рука легла на мой локоть, грубо поднимая меня на ноги.

Кандалы на запястьях неприятно звякнули. Я поднялся. Офицер молча указал подбородком в сторону выхода. Сопротивляться было бессмысленно. Меня вывели из камеры, яркий солнечный свет ударил в глаза после полумрака, заставив на мгновение зажмуриться.

Мы шли через двор форта. Раскаленный воздух дрожал над вытоптанной землей. Несколько солдат, занятых своими делами, остановились, провожая меня любопытными или враждебными взглядами. Парочка рабочих, чинивших стену неподалеку, прекратили стучать молотками и открыто глазели. Я чувствовал себя зверем, которого ведут на потеху толпе. Старался держать голову прямо, смотреть перед собой, не обращая внимания на перешептывания и тычки пальцами. Тяжелые оковы оттягивали руки назад, заставляя идти немного сутулясь, но я упрямо расправлял плечи.

Меня привели к приземистому длинному зданию из серого камня, которое, судя по его виду и запаху, раньше служило либо складом для провианта, либо казармой. Сейчас его двери были распахнуты настежь, и оттуда тянуло густым, спертым воздухом — смесью запахов пота, пыли и дешевого табака. У входа стояли еще двое солдат с мушкетами наперевес.

Офицер кивнул им, и меня втолкнули внутрь. Помещение оказалось большим, вытянутым, с низким потолком, поддерживаемым толстыми деревянными балками. Света было мало — лишь тусклые лучи пробивались сквозь грязные, узкие окна под самым потолком. Вдоль стен виднелись следы от нар или стеллажей, а в дальнем конце громоздились какие-то ящики и бочки, прикрытые рогожей. Сейчас же большая часть пространства была заполнена людьми.