Гул толпы накатывал волнами. Выкрики, оскорбления, свист. Кто-то швырнул гнилым фруктом, но не добросил, он шлепнулся у подножия эшафота. Я заставил себя поднять голову, обвести взглядом это море лиц. Лиц чужих, жадных до крови, до чужой боли. Ни одного знакомого. Где Морган? Успел ли уйти? Где Филипп и Марго? Неужели их тоже схватили после моего ареста и сейчас держат где-то в форте, или…

Нет, не думать об этом. Главное — они не здесь, не в этой толпе. Морган ушел. Ящик Дрейка в безопасности. Тайна плывет к своей разгадке, пусть и без меня. Это единственное, что имело значение.

Я повернулся к гавани. Инстинктивно. Море всегда было моим спасением и моим проклятием. Сейчас оно лежало там, сверкающее первыми лучами восходящего солнца. Легкая рябь на воде, далекие силуэты кораблей на рейде. И внезапно, остро, почти физически ощутимо, нахлынуло воспоминание. Другое море. Ревущее, черное, вздымающееся водяными горами. Треск ломающегося корпуса, крики тонущих людей, ледяная вода, захлестывающая палубу круизного лайнера «Принцесса Карибов». Год две тысячи двадцать пятый. Шторм невиданной силы где-то в районе Бермудского треугольника. И я, семидесятилетний судовой врач, смытый за борт волной.

А потом — тьма и пробуждение уже здесь, в этом времени. И голос в голове. Нейросеть «Вежа». Мой единственный спутник и источник всех моих нынешних проблем.

Обещания, очки влияния, омоложение, подсказки, карты, тайны. Все вело сюда, на этот эшафот?

«Вежа?» — мысленно позвал я. — «Ты здесь? Хоть какой-то комментарий? Финальный аккорд, так сказать?»

Абсолютная, звенящая тишина в голове. Бросила меня? Или просто констатировала факт — игра окончена, носитель выбывает из проекта? Ее цели всегда были туманны, ее логика — недоступна. Возможно, моя смерть — тоже часть ее плана. Убрать ненужную фигуру с доски.

Я усмехнулся про себя. Ирония судьбы, достойная пера какого-нибудь графомана из моего времени. Врач, спасавший жизни, закончит свои дни в петле, как презренный разбойник. Невероятно. Глупо. И совершенно неотвратимо.

Я снова обвел взглядом площадь, город, расстилающийся внизу. С высоты помоста вид был иным. Черепичные крыши, узкие улочки, дымки над трубами. Взгляд скользнул по знакомому двухэтажному зданию с обшарпанным фасадом. Таверна «Рыжий Кот». Сколько рома там было выпито, сколько планов построено.

И тут я замер. Что-то было не так. На боковой стене таверны, которая выходила на соседний переулок и была почти не видна с уровня земли, но прекрасно просматривалась отсюда, с высоты эшафота, был рисунок. Грубый, сделанный, видимо, углем или краской, но вполне отчетливый.